Лики российской имперской государственности. Власть в человеческом измерении

Он упорно осваивал плотницкое дело на голландских и английских верфях и достиг высочайшего мастерства. Он возил с собой повсюду токарный станок и мог выточить сложнейшие изделия, вплоть до портрета. В многочисленных местах его пребывания, даже весьма краткосрочного, остались многочисленные вещицы и поделки, сделанные его руками.

Сторонник создания регулярного государства, он без устали трудился над созданием многочисленных инструкций-регламентов для государственных учреждений, включая фундаментальный Генеральный регламент, которого не было в иностранных государствах, с которых брался пример.

Он «впрягался» лично в любое дело, распоряжался всем до мелочей и стремился проконтролировать, как исполняются его распоряжения.

Петра Великий был прост в общении, не любил пышных церемоний. Даже прием иностранных послов в Грановитой палате чаще всего проводил в простой повседневной одежде. Стоптанные башмаки, заштопанные женой и дочерьми чулки, старенький халат из китайской нанки, заношенный кафтан из грубой русской шерсти, который менялся с большой неохотой – вот повседневный наряд человека, считавшегося самым богатым и могущественным из государей того времени.

Не имевший богатого выезда царь, когда приглашали его на какое-либо торжество вроде свадьбы, одалживал экипаж у известного столичного щеголя П.И.Ягужинского, генерал-прокурора Сената. Приезжая в гости к вельможам или простым купцам и ремесленникам, Петр садился на любое место, ел вместе со всеми простую пищу, любил посидеть с иностранцами-моряками за кружкой пива и вести с ними разговоры о морских делах.

Мог между делом или на пиру вести серьезные переговоры с иностранными дипломатами и решать серьезнейшие внешнеполитические вопросы, чем шокировал чопорных послов.

Простота его по отношению к людям невысокого звания, честно служившим Отечеству, была поистине отеческой. Но горе было тому, в ком царь заподозрил обман и неискренность. Здесь простота его обращалась в средневековую властность и даже жестокость. Чрезвычайная бережливость царя породила слухи о скупости Петра, однако это было не так.

Меншиков имел великолепные дворцы, как и многие вельможи. Двор Екатерины Алексеевны блистал роскошью, и Петр поощрял это. Но сам он был скромен и говорил, что вельможи за свои траты отвечают перед государем, а он должен будет за каждый рубль дать отчет Богу.

Чувство юмора, несомненно присущего Петру, было, по-преимуществу, грубым и оборачивалось многими тягостями для участников его диких забав.