Комическое и смех в жизнедеятельности социума

Философы Античности противопоставляли смешному серьезное [7; 81]. Это предположение нашло отражение в работах многих авторов последующих периодов истории и науки, получая разные объяснения. Например, И. Фолькельт называл антитезой трагического комическое, однако антитезой комического – серьезное [135].

Философы эпохи немецкого романтизма Ф. Шиллер и А. Шлегель видели социальное основание комического и серьезного в соотношении целей и средств, противопоставляли комедию трагедии на основании того, что комедия связана с шуткой, а трагедия – с серьезным, понимая под серьезным «сосредоточение душевных сил на одной определенной цели и в связи с этим ? ограничение их деятельности» [77, с.

 233], в то время как комическое состоит «в кажущейся бесцельности, в снятии всех рамок, ограничивающих деятельность душевных сил» [77], то есть серьезное представляет собой верное целеполагание и следование цели, тогда как комическое есть хаотичное рассредоточение, распыление сил вне зависимости от целей, отмечая, однако, также то, что комическое и серьезное находятся в диалектической взаимосвязи (комизм не исключает серьезность). Кроме того, под свободой в трагедии понимается свобода нравственного характера, выработанная вопреки обстоятельствам. Свобода же в комедии носит характер внешний, это свобода в проявлении желаний, включая низменные, она не ограничена нравственностью. Ф. Шеллинг в основе антитезы комического применил категории свободы и необходимости, субъекта и объекта. В трагедии свобода является субъектом, необходимость – объектом, в комедии – наоборот, необходимость связана с субъектом, свобода – с объектом, при этом философ уточняет, что комедийная субъективная необходимость лишь претендует на объективность, является по сути мнимой, субъективной и в результате уничтожается подлинной, объективной необходимостью, и таким образом в комедии проявляет себя судьба и комедия превращается в «высшую трагедию» [77, с. 420]. Всякое переворачивание, смену ролей философ рассматривал как неестественные, противоречащие необходимости и свободе и потому комичные. Эти идеи нашли отражение в теории Г. Гегеля, разделявшего комедию, трагедию и драму по тому критерию, какую роль в них играют субстанциональность и индивидуальная субъективность (в трагедии существенное значение имеет субстанциональность, в комедии – субъективность) [33]. Рассматривая содержательную сторону трагедии и комедии, А.