Библиотека. Повести

Однако связи не было и на следующий день. И когда, выждав ещё сутки, Хвыля приехал к дому Скрепкина и ещё издали увидел у подъезда толпу мрачных людей, то понял: его самые худшие опасения-фантазии оправдываются. Об убийстве он узнал от всё той же знакомой консьержки, которой ещё в прежние визиты дальновидно оставил пожертвования на «озеленение интерьера подъезда».

И всё рухнуло. Его, Деда, за все его грехи и, главное, за враньё Жене, наказал Бог. Нельзя обманывать любимого человека. А он так и умер, не успев узнать, что немолодой богатый джентльмен проявляет к нему интерес вовсе не потому, что тот напоминает ему выдуманного сына, якобы живущего с матерью в Аргентине, а как безнадёжно влюблённый, средних лет мужчина, жизнь которого на многие годы была переломана зонами и пересылками.

И Дед справедливо упрекал себя за отсутствие честности, настойчивости и, самое главное, решительности. Сопровождая в отдалении похоронный кортеж, и не скрывая от случайных взглядов повлажневших глаз, Хвыля клялся, что найдёт и закопает сукиного сына, посмевшего лишить его, может быть, последней в жизни надежды на взаимную любовь.

Дед поручил расследовать убийство своей правой руке и заместителю по фирме Михалёву Алексею Георгиевичу, или – для своих – Клёпе. Тот не стал искать сложных путей и набрал номер телефона своего хорошего, точнее, хорошо оплачиваемого знакомого из органов, который мог в подробностях и без особых затрат выяснить, что успела нарыть доблестная милиция.

Но, как выяснилось, сильно она не преуспела, хотя, как положено, в меру попыхтела. О чём он тут же своему шефу и доложил.

Понятно, что сразу всплыло имя Скрепкина как главного кандидата в подозреваемые, хотя, как справедливо полагал Клёпа, Деду нужен был реальный убийца, а не клиент на шконку. А тот тоже весьма и весьма сомневался в причастности Владика. И стиль был не его, и в отношениях между ним и Женей не было ничего предвещавшего беду. Но сбрасывать Владика со счетов Дед всё же не стал и поручил чуток попасти его.

Чёрт его знает, думал Степан Андреевич, а вдруг тот ревнив, как африканский мавр, и, пронюхав про встречи Деда и Колибри, устроил разборку. Хотя, как казалось Степану Андреевичу, Скрепкину не хватило бы на это пороху.

Сам доклад о деле проходил в кабинете Хвыли. А у того была дурная, но безобидная привычка – при разговоре вертеть в руках карандаши и в моменты «акме» разламывать эти ни в чём не повинные предметы.