Отпусти меня, Удача!

И единственное, на чём задерживалось моё внимание, единственное на чём я его заострял – это на дорогу. На то, как под моими ногами проминаются листья, как хрустят сухие ветки, на то, как я отвожу руками листву непослушных кустов, чтобы пройти дальше. Я обращал внимание даже на птиц, которые гугукали где-то надо мной, высоко в ветвях. Я обращал внимание на стрёкот насекомых, который не смолкал ни на секунду, но порой казалось, что его и вовсе нет, а в лесу царит тишина… но стоит лишь о нём вспомнить, как пожалуйста! Ты вновь начинаешь его слышать.

И вот таким образом я добрался до деревни, и на самом подходе к ней увидел толпу селян. Они зажигали факелы, и старшие мужчины ходили между ними, и о чём-то негромко говорили.

Я медленно подошёл к ним, и они заметили меня. Стали кричать. Бросились ко мне. Схватили, стали осматривать… поморщились от страшной вони, что шла от меня… да, запах этот отнюдь не приятен, он пропитал меня всего.

Они смотрели на меня и в их глазах играла тревога, ничем не прикрытая, не скрытая, а явная, как луна над нашими головами.

И особенно заметной она была в глазах родителей Вехутана, Джокеуса и Комуро. Они кричали на меня. Они трясли меня. Они требовали, чтобы я рассказал им сию же секунду где сейчас находятся их дети, и почему они не вышли из леса вместе со мной… Мне кажется, что они прекрасно понимают, что их дети… мертвы. Они прекрасно это понимают, но признать это… они пока боятся.

Все требовали от меня ответов. Требовали от меня, чтобы я указал им где сейчас Джокеус, Вехутан и Комуро… но всё что я смог в этот момент – это указать на лес и пробормотать:

– Они там… на нас напал медведь… они остались там…

В этот момент я возненавидел себя из-за ложной постановки слов… я сказал им, что их дети остались там, словно они сделали это сами, словно они по прихоти и молодой дурости своей решили заночевать в лесу.

И своими словами, я только что дал родителям Вехутана, Джокеуса и Комуро… я невольно дал им надежду, что их дети живы.

Я видел эту надежду в их глазах, и когда они, вместе с отрядом селян, бросились в лес, я слышал вдалеке их гневные вопли:

– Этим дуракам достанется сегодня крепко, о-ох достанется!!!

За это мне стало невероятно стыдно.

Мои родители тоже были в толпе селян. Был там и мой отец. Когда все убежали в лес, они остались здесь, и подошли ко мне молча. Мой отец не был тревожен. Он не был зол. Он не плакал, он не возмущался, он… был серьёзен как никогда.

Отец подошёл ко мне совсем близко.