Шмары шпики и лимоны зелени

Ни для кого не тайна, что раскрываемость у нас в провинции держится на половине – в основном, пятидесяти, а то и менее процентах. Время от времени он названивал некоторым избранным коллегам в столицу и всегда получал один и тот же ответ: "Ходит, гад, на свободе!" И он, отлично понимая, что это неправильно, не по-людски, радовался.

Ранние пробуждения всегда ломают режим. Как и тогда. Поднялся он как вареный овощ, не помог ни холодный душ, ни крепчайший чай. Китайской зарядки Тай-цзы делать не стал – просто не смог.

Заглянул в зеркало при бритье. Это был невысокий сухощавый на лицо, но уже с округлым животиком и очевидными мешками под глазами брюнет. С начинающей слегка редеть и седеть, но стриженой у самых дорогих мастеров своего дела в Твери шевелюрой. Он мрачно сплюнул и достал тайком отпечатанные и вынесенные материалы дела и принялся их просматривать.

Уже сварил и съел абсолютно машинально овсянку, уже прогулялся по скверу напротив своих окон для улучшения пищеварения и уже захотелось еще прилечь, когда заиграл мобильный "Лунной" Бетховена.

Номер не определился, и это не прибавило настроения.

– Я вас слушаю.

– Здравствуйте, Матвей Егорович! Я…

– Кто это?

– Это ваш коллега, майор Синицын из МУРа.

Загривок старого сыщика напрягся, по спине пошел давно забытый зуд – вот оно!

– Внимательно слушаю, майор!

Синицын откашлялся – кому приятно признавать неудачу?!

– Еще одно убийство.

– В столице каждый час происходит убийство.

А то и два!

– В Вышнем Волочке. Вырезанный член вставлен в образовавшуюся рану. Без тестикул.

Да, мурашки еще никогда его не обманывали!

– Но меня отстранили! Отправили на пенсию! В отставку! И потом – этим давно ваши занимаются! Не считая того, что изоляция еще не до конца!..

– Матвей Егорович, вы больше всех занимались этим делом. В общем, не могли бы делиться соображениями?

– Из дому?

– Ну почему из дому?! Мы могли бы впоследствии оформить вам командировку! Если хотите!

– А как же вирус?!

– Полиция, пожарники и медики…

– Так я!.

.

Гудки обозначили конец разговора.

– Я в отставке, мать вашу так!.. – сердито сказал подполковник уже отнятому от уха мобильнику. Но в глубине души его уже поднималась волна радостного волнения, если не ликования.

2. Ева

(несколько раньше)

Проснулась она с очень грустными мыслями. Ни за окном, ни в коридоре никого не было. Ее мучила жажда.