Неокантианство. Седьмой том

] Радостное впечатление, которое произвело на нашего поэта прибытие долгожданного письма из Кенигсберга, хотя в этом отношении заметно более слабое, чем прежде, отражено в письме его к Кёрнеру от 10 апреля 1795 года, в котором говорится: «Кант написал мне очень дружеское письмо, но просит отсрочки в отношении Horen. Он хочет написать мне больше о моих эстетических письмах, которые он очень хвалит, когда изучит их. Однако я только рад, что старик все-таки в нашем Обществе.

Степень проникновения философских начинаний, особенно исследований Канта, во все, даже военные, круги в то время.

Исследования Канта проникли во все, даже военные круги, о чем красноречиво свидетельствует заключительный отрывок письма Кёрнера (от 27 апреля 1795 года). «Ваши эстетические письма, как он пишет, чрезвычайно вдохновили его (майора фон Функа [86 - Функ очень часто появляется в переписке между Шиллером и Кёрнером; он также упоминается в «Шиллер-Гёте» как автор» Horen».]на философию, и он немедленно приказал Тилеману [87 - По договоренности с Шиллером, Тилеманн как офицер должен был представить «Лагерь Валленштейна», среди прочих произведений, на рецензию Кёрнеру (Шиллер – Кёрнеру, 18 июня 1797 года).  – Великолепная конная песня из него «с энтузиазмом распевается Тилеманном и его окружением». (Кёрнер 25 декабря 1797 г. а. О. IV 101).]дать ему все, что у него есть из трудов Канта, Фихте и Рейнгольда в его полевом снаряжении». Должно быть, Канту было приятно узнать, что его также почитают и изучают среди гусар на Рейне. Причем двумя офицерами, которые значительно преуспели в своей области». – Да, идеи Канта даже изображались художниками на аллегорических картинах.[88 - Переписка Шиллер-Гёте стр. 111, 112, 116. Шиллер (5 февраля 1796 г.) считает «восхитительную новость» «надеюсь, шуткой».]

4 мая 1795 года Шиллер писал своему другу Кёрнеру, что он намеренно послал свою «Элементарную философию» заранее в эстетических письмах, «чтобы иметь возможность вернуться к ней позже в отдельных замечаниях».

Таким образом, он надеется «не оставить ни одного важного предложения из первых двух и трех родов необсужденным в течение нескольких лет». В могучем порыве своей вновь пробудившейся поэтической продуктивной силы – не знаем, радоваться ли этому больше или сокрушаться, – он не успел этого сделать. Вместо этого из-под его пера вышли только два эстетических произведения, первое из которых – более свободная переработка «Vom Erhabenen», уже упоминавшаяся выше (с.