Колыбельная для джинна

Мы не знаем, кто был отцом у этой пары игрушек для Тэо, но что породой они пошли не в мать – это точно, они были более домашними, что ли, не было в них той свирепости и дикости. Может это нам только казалось? Они выросли на наших глазах. Стараниями наших женщин и Тэо рос не агрессивным, иногда, как и каждого ребёнка, его заносило, он мог набезобразничать, покапризничать. За мелкие проделки его Лия ставила в угол, а за более крупные пакости он получал розги, Лие даже больше доставалось. Она защищала ребёнка, говорила – перерастёт.

Свежие розги каждую неделю вырезал охотник из ветвей дерева, пьющего воду из реки. Ещё Тэо боялся мягкой травы, дающей оранжевый сок, и вообще, он воды боялся. Когда Тэо уже был достаточно взрослым, чтобы покинуть наш дом и создать свою семью, я невольно возвращался в своих воспоминаниях, к тому времени, когда он учился ползать, делать первые шаги и выговаривать первые слова.

Первым вернулся Птиц, я даже не знаю сколько времени прошло. Проснулся от того, что кто-то во дворе стучит, и стоял такой галдёж, что – мама не горюй! Во дворе никого не было, а стучали на высоком дереве, оно одно было в нашей округе, птиц пристраивал три гнезда, сплетая их из глины и травы.

Меня он не замечал, некогда было вниз посмотреть за работой. Рядом с ним галдели и пытались помочь три взрослых птенца, они больше мешали отцу, задевая и роняя, уже готовые фрагменты гнезда. Птиц терпеливо продолжал работу, обучая подрастающее поколение. Самку я не видел. Птиц был немым, мы бы и так не догадались о его семейной трагедии, но к потомству он относился очень бережно. Лия, ещё затемно, пошла собирать лекарственные травы, птиц полетел её встречать к оврагу, ему с высока видно было, как Лия возвращается. Жена мне потом рассказала: – Сколько радости было! Все наши животные любили Лию, собаки её сопровождали во всех походах. На меня это пернатое даже не обратило внимания и старалось не спускаться в нашу пещеру, охотник говорил, что он и к ним не ходок. Зато голосистые птенцы перезнакомились со всеми соседями, таскали собак за уши, устраивали перегонки; птиц гордо наблюдал за детьми с верха, но их никто не обижал и вмешательства старших не требовалось. Тэо уже начал ходить, и я частенько видел, как он переговаривался с птенцами, создавалось такое впечатление, что маленький джинн знает язык птиц. На нашей планете создался свой диалект эорийского языка, который мы применяли в межплеменном общении, в нашем ареале.