Колыбельная для джинна

На второй день спустился вожак летающих обезьян, он мог общаться только с охотником, его речь больше состояла из жестов, немного он рисовал палкой на песке. Вожак обезьян предложил двоих своих наблюдателей, из молодёжи, на уроках, Горд, посоветовавшись с женщинами, сказал ему о условиях договора. Вожак согласился. Класс вырос до десяти человек, не считая Тэо. Маленьких в школу не принимали, поэтому Тэо и меньшие дети охотника не считались учениками. Вот такой у нас получился интернациональный класс. Занятия начинались рано, первыми прилетали две самочки-обезьянки, потом появлялись туземцы, дети охотника, на правах близко живущих, постоянно опаздывали на урок, приходили вместе с учителем.

Мел приносили туземцы, они жили ближе к долине, там проще было найти меловые камни. Моё дело было распилить его на мелкие кусочки. Каменную доску вытирали обезьянки, им нравилось быть дежурными по классу. Охотник из бамбука сделал всем стулья, персональные. Обезьянкам тяжелее всего было учиться, они на нашем языке говорить не умели и поначалу ничего не понимали на уроке. С ними, индивидуально, занималась Лия, после уроков. У обезьянок была плохая память, но как только они подключили «запоминалки», стало легче. «Запоминалки» – это попугаи такие говорящие. Они могли целый урок запомнить и повторяли его целый день – невпопад. Через, месяца три, эти наблюдатели от обезьян, с успехом могли работать профессиональными переводчиками в племени, а вожаку больше ничего и не нужно было. Девочки из обезьян, у нас учились только две, а уроки повторяли всем племенем, так что обезьяны наполовину, на эорийском заговорили. С туземцами было сложнее, трое ребят успевало, с горем пополам, а двое учиться не хотело, старались сорвать уроки и в племени надсмехались и издевались над троицей успевающих. Лия имела неосторожность пожаловаться мне на них, в присутствии Тэо. Честно, не знаю, что он с ними сделал, эти бездельники три дня не ходили в школу, пока их колдун за уши не притащил. Детей, как подменили, стали вежливыми, услужливыми, и с успеваемостью сдвиги в лучшую сторону пошли. У дикарей были далеко идущие планы. Лия опять наморщилась: – У этих дикарей, как ты говоришь, ковровые дорожки появились, а колдун, швейную машину изобрёл, скоро ткацкий станок заработает, пещера не глиной, а известью побелена, а у тебя штаны с дырой, заплату пришить нечем. Последнюю иголку, из кости рыбы, три года назад видела, уж если и есть дикарь, то это ленивый и глупый Дэн.