Остров священной гусеницы

Поэтому старались не подходить близко к балконам. У нас очень любили этих солдат, ну о-о-очень! -Ну, а если маленький появляется в семье, тогда как? -Историк отреагировал на мою реплику: -Автоматически присваивается звание солдат, рожать приходится в другой стране, проживание до10 лет тоже в другой стране, с обязательным возвращением на Родину. Одежду твою, вместе со шляпой отберут, камни твои пропьют, взамен получишь мундир, который ещё надо будет отработать. Целый год из тебя будут делать солдата, учить ходить строем, маршировать, разговаривать кратко и лаконично, выбивать последние капли разума, чтобы ты был беспрекословен и легко управляем.

И за это всё, ты пожизненно будешь должен стране Эха, учитывается даже то, что мы с тобой летим в карете, по прихоти работорговца. Прогноз Историка был пессимистичен, но то что ожидало нас, выглядело ещё печальнее. На территории ковропорта страны Эха, нас ждало человек 100 сержантов, одетых в черную униформу, с черепами демиургов на шевронах. В руках каждого была резиновая дубинка, с помощью которой они нас быстро привели в чувство и превратили в голый, сбившийся в кучу, скот. Врачебный осмотр, избавление от лишней волосатости, прохождение санитарно-гигиенических процедур превратилось в один непрерывный конвейер, где хоть одно неверное движение, приводило, всего лишь, к появлению нового синяка на теле, от знакомства с резиновыми игрушками сержантов. Через десять минут, мы с полученным комплектом белья, называемого формой, выстроенные по ранжиру, стояли перед своим сержантом. Форма одежды, в строю, у нас была 0(ноль), мы стояли перед командиром, в чём мама родила. Он дал нам минуту, чтоб мы привели себя в порядок, опять завертелась дубинка, но даже с её помощью, нам не хватило даже пяти минут. Кое как одевшись и обувшись, мы опять построились. И без зеркала было видно, выглядели мы ужасно. Сержант, при виде нас, скривился: -Теперь, стадо вонючих обезьян я буду делать из вас солдат! Поняли? Мы негромко вразнобой ответили -Да! -Что, не слышу? -Взревел сержант, приготовив свою резиновую помощницу. Теперь уже тридцать человек, забыв про свои дела, заорало так, что откликнулось эхо во всех пещерах страны. Это были цветочки. Год службы пролетел как один день–сплошной сон-тренаж, сменяющийся марш-бросками и монотонным отстукиванием каблуков, при строевой подготовке.