Остров священной гусеницы

Ошалевшее животное, пробежало по всем вражеским позициям, и захватив чужую полевую кухню, приплелось в расположение моего подразделения. Три дня мы осла откармливали сухарями и травой, которую собирали особисты, подальше от солдатского минного поля. На четвёртый день осёл сбежал, когда, кто– то пытался надеть на него женский шиньон и накрутить гриву, раскалёнными щипцами для бигудей. Врачи, чересчур изобретательных и смекалистых, припугнули прижиганием, кое-чего детородного, после этого дела пошли на поправку. Врачи, приезжающие на армейском броневике, стали возить продукты, для нашего подразделения, один из особистов оказался неплохим поваром.

Ротного, врачи сказали, в ближайшее время не искать, его отправили в страну «Ё», на лечение, он потребовал отдельную палату, для себя и для 40 зелёных друзей. После того, как неприятель, пару раз предприняв попытку завладеть нашими позициями, наткнулся на мощное минное поле нашего подразделения, фронт выровнялся и успокоился. Вскоре появился новый ротный, из старых унтеров, он вызвал сержантов для ознакомления и сильно их не беспокоил. Появился и новый повар, старый, после госпиталя, на повышение пошел, теперь у генерала кухарит по ночам, видимо генералу его десерты понравились. Даже осёл новый появился, только кухня осталась прежней, бурдым бурдой, конгломерат брикетов Белой страны с порошковыми добавками страны «Ё». Я у ротного выпросил увольнение на три дня, впервые он нарезал мне продуктовых карточек. Я не стал дожидаться завтрака и первым ковролётом улетел в столицу. Первым делом я зашёл в кафе, если честно, так соскучился по нормальной пище. Официантки, в военной форме, бессовестно пялились на меня, на орден, на то, как я ем. Я постарался быстрее закончить с едой, почувствовав, что на меня открывается тотализатор. Мне, откровенно, уже кусок в горло не лез, хотелось, как можно быстрее улизнуть из этого кафе. Очень тяжело получить удовлетворение от еды, чувствуя себя десертом, для многих голодающих. Даже размеренно шагая по улице, я спиной чувствовал жадные взгляды девиц, в казарменных юбочках, выскочивших на улицу провожать меня. В храме, как на корабле, отбивали склянки водные часы, через каждые пол часа. Музей открывался в восемь, я ждал встречи с Историком. Мой столичный друг, как всегда, не прибывал, по– армейски, а являлся из воздуха, как привидение, я его по скрежету ключей, открывающих дверь, вычислил. Этот раз он не так испугался, единственно, задержал взгляд на ордене.