Остров священной гусеницы

В комиссариате меня поставили на довольствие, выдав продуктовые карточки на месяц вперёд, сделали замечание, за то, что не ношу орден «Трёх стран-БЭЁ», отказываясь от положенных мне привилегий, дали брошюрку, почитать на досуге, какие привилегии полагаются кавалеру ордена. Отношение к офицеру, не сравнить с сержантским. Но самое главное, я узнал, что учебное подразделение только формируется, мне ежемесячно нужно будет отмечаться в комиссариате, пока нахожусь в служебном отпуске, спросили, как меня найти. И никаких ограничений, едь куда хочешь, но чтоб такого то числа, не зависимо от времени, был тут, у этого окна комиссариата, или любой комендатуры, где находитесь.

Меня это устраивало, ах как устраивало! Я хотел забраться на остров «Великой Гусеницы» и просто отдохнуть, послушать шум моря, хотелось и Историка взять в Белую страну. Когда меня Историк увидел в офицерском мундире с орденом в петлице, у него на некоторое время отнялся дар речи. У него просто в голове не укладывалось, как это может быть. А когда я сказал, что прикомандирован к столице, то Историка таким радостным, я ещё не видел. Мне выдали целый рюкзак деликатесов, к моему жалованию, так что мы устроили праздник живота, вспоминая приглашение Ширин. Историк пожаловался на принцессу: настырная, учиться не хочет, пропускает занятия, сладу с ней нет, что– то в архивах выискивает, а что –не говорит. Все пытается по-своему перекроить. Постоянно ругаемся. Может ты на неё повлияешь? Я его пытался успокоить, что молодая ещё, вырастет, по-другому мыслить будет. Он на меня посмотрел: -А, как ты думаешь, сколько ей лет? Лет 10-12, от силы: -ответил я на вопрос земляка. А 300, не хотел? -ошарашил он меня. Это же в 5 раз больше, чем нам обоим, -подумал я, но подвергать сомнению мысли друга не хотелось, спрашивать принцессу о возрасте-не этично, да какая разница, для меня она оставалась всего лишь ребёнком, на любую несуразицу, реагирующего смехом.

Ширин пришла ближе к вечеру, мне она показалась немного расстроенной, не всё видимо и у принцесс гладко.

Но увидев меня, она повеселела, показав в спину язык, уходящему Историку. У них видно отношения зашли в тупик. Ширин поздравила меня с повышением, сказала, что эта форма мне более идёт, чем сержантская полевая, она не очень разбиралась в званиях, поэтому называла меня – Командир. С её лёгкой руки, на земле Эха, меня потом, многие так называли, я так и остался в истории этой страны, просто Командиром.