Ушедшие

Это было предупреждение о том, что существа её мира не считают необходимым выполнять наши желания. Позже с таким предупреждением я сталкивался ещё не раз.

Здесь действительно ничего нет, кроме душ других людей. Я здесь уже семь лет, а другие кто меньше, кто больше. Есть и тысячи лет. Мне показывали человека, который здесь уже миллион лет. О своей жизни как-нибудь расскажу. Здесь немыслимо тяжело смотреть на свою жизнь, на жизнь близких, видеть, что они думали, делали, как жили. Здесь ведь видны истинные чувства, ничего не скрыть, как на Земле.

Тебе пора идти, и мне тоже пора, у женщины и здесь много забот.

Часто я ничего не записывал, а мы просто разговаривали друг с другом. Сейчас я помню немногое из этих разговоров. Память заслонена последующими событиями, а может быть, стёрта.

На вопрос, как выглядит душа, она сказала, что можно сравнить её с вогнутым диском, но по-настоящему она не похожа ни на что материальное. Можно смотреть в душу и видеть всё, что в ней творится. Она могла передавать мне состояние души знакомых мне живых людей, позволить мне услышать их внутренний голос.

Говорила, что может вести разговор одновременно с несколькими людьми. О том, что люди её мира видят судьбы, что они не могут ошибаться, знают всё, что будет, и знают, что изменить что-то невозможно. О том, что они могут слушать земную музыку через живых людей. Когда я её спросил, может ли она сама слышать оркестр, она не ответила, а через несколько дней сказала: «Нет, мы слышим только шум».

Однажды она дала мне возможность услышать очень знакомый внутренний голос, размышлявший о вариантах разработки электронной схемы. «Это я?» – спросил я. Она ответила, что это мой двойник, и что он живёт в Америке. Когда я спросил: «Умнее ли вы нас?» – она не сразу, но ответила: «Конечно».

В процессе разговора обычно я слышал чёткий голос, но часто голос был слабым, и слово не столько слышалось, сколько понималось мной на фоне шума.

Скрыть от неё что-либо было действительно невозможно.

Она видела мои действия, мысли, желания, чувства раньше, чем я их сам понимал, и, тем более, раньше, чем формулировал словами, а я лишь мог чувствовать состояние её души.

Её присутствие я ощущал не всегда. Когда внимание отвлекалось на другие занятия или разговоры с живыми людьми, ощущение исчезало, возникая, как только я освобождался и вспоминал о ней. Она говорила: «Ты меня вызываешь». Но иногда она вторгалась в самый неожиданный момент, нетерпеливо и властно.