Тень смерти в раю. Осквернение и восстановление рая

Об этом свидетельствует первая глава книги Бытие, которую понимаю по-разному, пытаясь найти в ней то, чего нет, пытаясь обнаружить следы пресловутой Лилит, отдельной ветви человечества, и многих других бредовых идей.

Первая глава в общих чертах, в сжатой форме передают рассказ о Творении Земли и всего что на ней. Сотворение человека передается парой текстов, где уже упоминается мужчина и женщина.

«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

» (Быт. 1:27)

Вторая глава вносит некие подробности, и заставляет задуматься о днях в раю. После наименования животных, мы читаем о том, что Адам можно сказать впервые столкнулся с частицей «не».

«…но для человека не нашлось помощника, подобного ему.» (Быт. 2:20)

Проблема? Экзистенциальный кризис? Смятение, бунт? Что делать? Упрекать Бога? Нет. Эта история неслучайна, она намекает на волеизъявление Человека, на отдание ему права думать, желать, чувствовать, задавать вопросы, в какой-то степени испытывать горечь, недоумение.

Отсутствие помощника, наверное, вызвало в душе Адама чувства, подобные тем, что мы испытываем, когда тоскуем или скучаем. Райские условия не означали отсутствие всей гаммы ощущений, может быть даже негативных. Эпизод с созданием женщины иллюстрирует этот момент, и там есть еще над чем подумать.

И еще интересный факт. Бог сам впервые за все время сказал «не хорошо». Не потому, что не знал, или обнаружил недостатки Своего творения, а как ответ на инициативу человека, на совместный с ним поиск, творческий процесс.

Ответом на вопросы Адама стала Жена, и их дальнейшее счастливое время продолжалось бы вечно, если бы не третье «не».

Оно вырывалось уже из уст змея…

Что-то очень важное, судьбоносное, произошло в ту ночь у подножия Елеонской горы. Что-то такое, что мы еще не до конца понимаем, и скорее не знаем. Гефсиманский сад стал местом, где судьба нашего мира висела на самом тонком волоске, сад превратился в арену самой яростной битвы, глубочайшего внутреннего давления, вплоть до кровавого пота.

«Господь, в ту ночь, в которую предан был…» – ночь, предопределившая дальнейший ход, всю кровавую драму, развернувшуюся в Синедрионе, в претории римского прокуратора, и наконец во всей своей страшной красе явилось в распятии Сына Божьего, руками римских воинов и предавших Его начальников народа.

Ночь.