Втора. Иллюзия жизни. Том 4

Единственно, чем он успокоил меня, что если не переливать мою кровь донору, что приведёт к неминуемой смерти последнего, то моя болезнь не заразная, а наоборот усилила иммунодефицит, и по прибытии на космодром родной планеты, меня с нетерпением ждут три микробиологических института, как особо интересный экземпляр. Мне как-то не хотелось быть экземпляром. Робот принёс мои вещи, согласовал с корабельным компьютером график моего питания, решил вопрос с мелочами, типа иголок, зубной пасты, мыльного крема, домашних тапочек, вместо бахил.

И про меня, до конца экспедиции все забыли, кроме сенсорных датчиков медицинских приборов и моих малышей, и если датчики были смонтированы первоначально в карантинном блоке, то домочадцы прибыли вместе с одеждой в походном рюкзаке астробионика – так называлась моя специализация. Бедные дети, они с грустью смотрели на меня, словно чувствуя, что болезнь, которую я умудрился получить, как приговор на одиночество и место изгоя, в любом цивилизованном мире. Компенсация, которую выплатит транс галактическое агентство, не стоит тех мучений, которые меня ожидают. Я уже мысленно видел миллионные демонстрации жителей родной планеты против монстра, угрожающего благополучию их детей. Кот успокаивал меня, терся о мои ноги, а бонсай вылезал из горшка, показывал – не сходи с ума, тащил меня до вмонтированного в стене зеркала, и показывал веткой, что, посмотри, всё хорошо. Через неделю своих страданий я понял, что сошёл с ума. Я ничего не ел, оставляя всё домашним питомцам, почти не говорил с Ломой, и слышал, как растение с кото образной белкой, делят вслух утреннюю пайку на три части, и триффид отчитывает кота за жадность. Мне показалось, что я по ночам начал разговаривать с целой колонией тараканов, поселившейся в моей голове. Я потерял счёт времени, триффид забирался ко мне на колени, кормил меня с ложечки, и говорил:

– За маму, за папу, за бабушку, за толстого дракончика.

Тогда я спросил Лому, слышал ли он чего – ни будь? Лома посмотрел на меня так, как будто в первый раз видел, и обидевшись, перешёл на другой язык, неизвестной мне цивилизации.

Лома подумал, что я проверяю его работоспособность, и намекаю на то, что его модель безнадёжно устарела, и что его место в металлоломе. Он ненавидел, когда издеваются над ним, и не принимал никаких извинений. Я его понимал, сам в таком двусмысленном положении. Я подождал пока робот успокоится, и попросил прощения.