Бродяга, Плутовка и Аристократ

Яркий выходной костюм из дорогой белой ткани с вышивками золотой нити уютно сидел на его тонком теле.

Войдя в приют, он высокомерно даже презрительно посмотрел на толпу детей, проносящуюся мимо него.

– Никаких манер, – брызнул он в их сторону. – Вы здесь нянечкой будете? – обратился к Эли, сняв цилиндр.

– Да, Выше высокоблагородие, – Эли тут же смекнула, что перед ней аристократ. – Ради чего Вы соизволили прибыть?

– Это не Вашего ума дела, – спокойно ответил мужчина, продолжая источать саму суть гордыни.

 – Проведите меня к настоятельнице, будьте любезны.

Его свита осталась стоять в парадной, став экспонатом для любопытных глаз ребятишек. Они буквально осадили их. Тем временем Элизабет отвела его к кабинету Розы.

– Вот урод, – фыркнула Диш, покинув их. – «Не Вашего ума дела», – спародировала его высокопарный голос. – Благо Фарль не испортился в таком обществе.

В комнате эти двое остались наедине. Розалия была определенно удивлена встречи с этим человеком. Его лицо, фигура, манера речи нашли отклик в её душе, который пришелся откуда-то из прошлого.

Но и аристократ был не менее поражен встречи, точнее, он не ожидал увидеть лицо, что за двадцать лет словно не изменилось.

– Симон Кол Галланд, сын Густава Кол Галланда нынешний глава семьи, – поприветствовала Роза.

Симон чуть улыбнулся. Эта фраза отчеканилась в его памяти.

– Так это правда, – заговорил он, приблизившись к её столу. – Ты обосновалась здесь, Розалия. До меня, конечно, доходили слухи, но я и подумать не мог… А мы то всё думали, куда же пропала выдающаяся дочь рода Бен Кильмани – Розалия Бунтующая.

– Меня так уже сто лет не называли, – ответила, посмеявшись.

Каждое слово отдавало каким-то неясным, гнетущим напряжением между ними.

– Аристократка, которая была ближе всех к упразднению классовой системы, – продолжил Симон, наседающим тоном, – но потерпевшая поражение. Великая Розалия Бунтующая бежала от проигрыша сюда… в гетто. Грустно. И так… иронично.

– А я смотрю, ты не изменился, пусть и прошло больше десяти лет, – ответила она с показным дружелюбием.

 – Всё такой же напыщенный эксцентричный нарцисс. И судя по тату, гнусная семейка всё тем же составом… без изменений.

– Гнусная семейка, – проговорил он, сжав кулаки. – Да как ты смеешь так говорить про одну из благородных семей?! Оскорбляя нас, ты оскорбляешь себя и своего отца! Ты проста несносна, Розалия!

Она проигнорировала его вспыльчивую реакцию.