Амурский ангел. Приключенческий роман

Города он не любил, хотя и имел там однокомнатную квартиру, и появлялся в нём только в самых крайних случаях: или по своим егерским делам, или поругаться с начальством, или закупить на зимний сезон продуктов по своему желудку. Сейчас, в двадцать первом веке, настолько изменился ассортимент, что разную, как говаривал дед Устин, завозную заграничную мякину желудок его не переваривал. Потому и приходилось выбирать самому. Деду Устину шёл уже девяносто второй год, а он и не собирался ни на какие пенсии, говорил: «На пенсию, говоришь, отдыхать? Ещё наотдыхаюсь на том свете.

Деньги, деньги! Глупые вы! На что мне они. Меня тайга кормит. Да и куда мне их столько. За работу получаю, фронтовые, пенсию, за уход. И зачем мне уход, я пока ещё сам себя обихаживаю, и тайгу не забываю».

Сейчас его сорвал с места особый случай – из геологической партии передали, что его просит срочно приехать в город внук Веретешков Максим, потому что в его семью пришла большая беда. Сколько ни допытывался дед Устин, что за беда, радист отвечал, что и сам ничего не знает.

Устин Герасимович быстрёхонько собрался, по реке добрался до геологического стана, где как раз с оказией был вертолёт.

Пока летел на вертолете, его взгляд радовали зелёный покров тайги, голубые строчки небольших речушек, торопящихся сбежать со склонов сопок, изумрудные, в кольце лесов, озерца, поляны, заросшие разноцветными саранками, от которых рябило в глазах. Прошёл лишь час, когда он поднялся в воздух вместе с геологами, а уже скучал по своей заимке, спрятанной на таёжных бескрайних просторах у небольшой речушки под названием Иликан, по сопке Ульдегит, служившей ему самым точным барометром, по которому можно было точно узнать, какая будет погода на следующий день, а то и на всю неделю.

Если вершина километровой горы покрывалась испарениями, это означало, что через Малый Хинган перевалили знойные ветра из пустыни Гоби и стоит ждать жаркой и знойной погоды; если же на вершине сопки курчавились тёмно-зеленые тучки, а то её и вовсе заволакивало серой пеленой, то быть дождям или снегу.

А вот и первые признаки цивилизации: извивы и серпантины дорог, опутавшие тайгу жадными щупальцами спрута, который называется среди людей артериями жизни и инфраструктурой. Дед Устин усмехнулся – какие артерии, это самые настоящие сточные канавы, по которым текут зловония, угарные газы и всё то, что остаётся от жизнедеятельности цивилизации.