Пепел родного очага

– Могу ли я узнать у вас, куда вы едете, и не могли бы вы меня подвезти по пути? – спустя некоторое время, спросил Кривой.

Хункарпаша объяснил, куда он едет, и Кривой удовлетворенно закачал головой.

– Нам как раз по пути. Не возьмете ли вы меня, у меня совсем нет денег.

Хункарпаша, оглядев его потрепанную и грязную одежду, хотел грубо отказать ему, сославшись на то, что в Махачкале у него еще много дел, но что-то непонятное и противное ему самому себе заставило его сказать:

– Ладно, садись, дорога за разговором короче будет.

Кривой степенно уселся на переднее сиденье, удобнее устроив между ног потрепанный кожаный портфель, и поблагодарил по-старомодному:

– Спасибо, аксакал, Аллах не забудет вашей доброты.

Когда выехали за город, Хункарпаша часто косился на своего нечаянного попутчика, пытаясь завести разговор, но ему странно было видеть обращенный к нему пустой глаз. Ему казалось, что, заведи он сейчас разговор, придется разговаривать с живой мумией. Наконец он осмелился и задал вопрос:

– Вы беженец или просто путешествуете?

Кривой посмотрел на Хункарпашу, на пол-оборота повернув голову, и с какой-то надменной усмешкой ответил:

– Все мы странники и беженцы на этой земле.

От рождения и до смерти мы бежим от самих себя, от своих скверных мыслей и поступков, но никак не можем от них убежать и уходим к Аллаху грешными. Мы странствуем по этой земле в поисках счастья, истины и добра, и не находим их.

Слушая его, Хункарпаша подумал: «Наверно, ненормальный, мелет какую-то чушь», а вслух спросил:

– Вы говорите правильно, все мы временно на этой земле.

Но я имел в виду, где вы живете?

– Сегодня Бог послал меня в этот город, завтра буду в другом, послезавтра – в третьем, а там как Аллах подскажет.

– Не хотите отвечать, милейший, – это дело ваше, – повысил голос Хункарпаша. – А всякое там тарам-бурам говорить – это не для моего слуха. Моя жизнь уже закатывается, и я все про нее знаю. И слушать истины из ваших уст – мне обидно.

– Не обижайтесь, дорогой, – ответил Кривой. – Разве человек может знать, что и когда произойдет! Это знает только Господь да я.

– Ты? – удивился Хункарпаша, вглядываясь в невозмутимый профиль попутчика.

– Конечно. Я знаю это потому, что сам предопределяю свою судьбу и свои поступки, и никто над ними не властен.

– Даже Аллах?

– А зачем ему меня направлять, если я иду с ним по одному пути!

«Странный попутчик мне попался, – подумал Хункарпаша.