Пепел родного очага

А ночь стремительно падала в долины и ущелья, заволакивая их тьмой. Сгущалась тьма и в душе Хункарпаши. Но вот Кривой повернулся и подошел к старику. Наклонившись к нему, спросил:

– Ну что, старик, теперь ты веришь, что о том, когда ты умрешь, знаю только я да Аллах?

– Поверить нетрудно, когда она совсем близко и смотрит в твое лицо, – ответил Хункарпаша.

Кривой рассмеялся, и когда он закрывал свой единственный глаз, Хункарпаше казалось, что перед ним стоит и смеется живой труп, потому что в сумерках лицо его было синим, как у мертвеца.

Наконец Кривой смилостивился:

– Ладно, старик, езжай, смерть все равно к тебе придет. Еще увидимся. А это тебе на память обо мне. Обязательно почитай. – Кривой бросил ему на колени какой-то листок.

Хункарпаша стоял на одном месте еще несколько минут, пока боевики не скрылись в густых зарослях. Потом, не включая света фар, тронул машину и стал набирать скорость. Он постоянно глядел в зеркало заднего вида, все еще боясь, что бандиты вот-вот выйдут из леса и откроют по нему огонь, и в одном месте чуть не врезался в скалу.

Всем существом и всей кожей спины он ощущал, что смерть все еще бежит за ним, пытаясь уцепиться за его сердце своими острыми когтями.

Но вот и спасительный поворот, который своим скалистым плечом заслонил Хункарпашу от линии возможного огня. Он вздохнул, остановился, достал из нагрудного кармана таблетку и бросил ее в рот, чувствуя, что начинает покалывать сердце. Когда острота в груди улеглась, он снова включил скорость.

Подъезжая к дому, Хункарпаша увидел, как в освещенном окне метнулась тень его жены.

Через минуту она уже отворяла ворота. Когда Хункарпаша поставил машину в гараж и стал навешивать замок, он вдруг вспомнил про листок, который бросил ему Кривой, и вернулся за ним. Даже в темноте он различил бледное лицо жены, которая спрашивала, прижав руки к груди:

– Паша, почему так долго? Я уж и не знала что думать. Ты заезжал к детям, да? Ну что же ты молчишь!

Хункарпаша обнял жену за плечи и сказал:

– Пойдем в дом.

Войдя в дом, Надия спросила:

– Есть хочешь?

– Нет, ничего не хочу, в горло не полезет. – Он потянул жену за руку и усадил рядом с собой на диван. – Видно, и, правда, сон твой в руку…

И он стал рассказывать, как встретил странного незнакомца, как подвез его, как он чудом вырвался от боевиков. Когда он упомянул, что незнакомец был одноглазым, Надия встала и быстро перекрестилась на угол, где висела маленькая иконка Пресвятой Богородицы.