Пепел родного очага

Дом с ветхой, дырявой крышей из камыша был окружен местами упавшей на землю изгородью из дубовых столбов и жердей, одно из двух окон было забито серыми досками; два разросшихся вширь куста акации загораживали вид на огород, но Хункарпаша почему-то и так знал, что там царит сорняк и запустение; низенький сарай – тоже из камня – шлепал от ветра открытой дверью, от которой по всей окрестности разносился истошный визг ржавых петель.

Отец привязал лошадь к кольцу у ворот, подошел к калитке и, оторвав ее от земли, отодвинул в сторону.

Не приглашая сына, зашел во двор и пнул ногой старый обруч от бочки, потом взошел на крылечко в одну ступеньку, вытащил пробой вместе с исковерканным замком и пригласил:

– Заходи, сынок, теперь это твой дом.

Хункарпаша вздохнул, как перед атакой в бою, и нырнул в утробу дома вслед за отцом. Внутри он ожидал увидеть такой же разгром и запустение, что и во дворе, но в доме, состоящем из небольшой прихожей и комнаты, было убрано: стены и потолки побелены, а некрашеный пол тщательно выскоблен.

Справа, в углу, притулилась небольшая печка, вделанная в стену и обогревающая сразу оба помещения.

– Вот, сынок, это все, что я мог для тебя сделать. Сейчас тяжело, сам понимаешь. На первое время вам хватит, а потом подзаработаете, построите новое жилище. Даже орлы, и те собирают свои гнезда по веточке.

Хункарпаша взял руку отца, поцеловал ее и сказал:

– Дай вам Бог здоровья, отец. Это лучший подарок в моей жизни. Мы с Надией не забудем этого никогда.

– Ты не обижайся на мать, сынок, – ответил отец, поглаживая волосы сына. – Она много в жизни перетерпела и не хотела тебе зла. Просто ее сердце окаменело и перестало понимать других людей.

– Я не обижаюсь, отец, я все понимаю. Когда нам можно переезжать?

– Да хоть завтра. Вот, возьми немного денег. – Отец протянул часть выручки от продажи баранов.

– Не обижайтесь, отец, я не возьму, – как отрезал Хункарпаша.

– Я тебе не милостыню подаю! – повысил голос отец. – Это ваша часть, вы их заработали.

Хункарпаша готов был расцеловать отца, когда тот невольно соединил его с Надией, сказав только одно главное слово «ваше». Значит, отец уже никогда не будет мешать их счастью, и они не будут жить изгоями. Но вместо этого он взял деньги и сказал, как ему казалось, самые главные слова:

– Спаси вас Аллах, отец.

Отец оглядел помещение, вздохнул, а потом будто ненароком проронил:

– Здесь жил мой младший брат с семьей, твой дядя.