Я иду к тебе, сынок!

Наконец, умиротворённая и осчастливленная толпа вытекла на улицу, и в коридоре стихло. Майор Чеботарёв вышел одетый не по форме в гражданское длинное серое пальто поверх камуфляжа и в серую шапку, сходу спросил Машу:

– Вы обедали? Простите, как вас зовут?

И хотя она представилась по имени-отчеству, красавец просто подтвердил:

– Значит, Маша. А меня Сергей. Пойдем, прогуляемся.

По дороге в парк он купил в лотке кулёк пирожков и две бутылки сока, сел на просохшую под солнцем скамейку и молча протянул Маше пирожок, потом откупорил бутылки об край скамейки и вонзил свои белые, блестящие зубы в прожаренное тёплое тесто.

Мечтательно закатил глаза:

– У-у-у, всегда мечтал до отвала наесться пирожков с требухой. А вы?

Маша засмеялась:

– Я тоже. А лёгкий вы человек, Сергей.

Он шутливо замахал рукой:

– Это только на первый взгляд, на самом деле во мне целых семь пудов чистого веса. – Он похлопал себя по животу. – Отяжелел на этой полувоенной-полугражданской службе.

Маша лёгким кивком головы оценила его юмор и посмотрела на небо, где плыл еле заметный в вышине журавлиный или гусиный клин:

– Что-то поздно они сегодня, – заметила она.

– Да, видно, тепло их задержало, – согласился охотно он. – Хорошо им: раз в год туда, раз в год – обратно. А у нас они каждый день летают и всё время в одну сторону.

– Кто? – не поняла Маша.

– Косяки галок. Так мы между собой называем разные приказы и указивки сверху. Ну да ладно о птицах. Значит, у вас сын тоже в армии.

Маша занялась очередным пирожком и лишь кивнула в ответ головой.

– А войска?

– Чего войска?

– В каких частях служит?

– А, спецназ МВД.

– Откуда такие подробности? Такое в письмах не пишут.

– Ездила к нему, знаю. У них ещё береты такие красные.

– Не красные, а краповые. Да-а, это президентская элита, таких частей немного. Питер или Москва?

– Питер.

– Ясно. – Сергей поставил пустую бутылку под скамейку, вытер платком руки и комом сунул его в карман.

 – Вобщем, Маша, позиция такова: у нас вы о сыне ничего не узнаете, и не потому, что мы такие чёрствые и бездушные, а потому что сами в полном неведении. Опираясь на свой опыт, одно могу сказать: предстоит большая заваруха. Не хочу каркать, но…

Его прервал чей-то жалобный голос:

– Сынок, а, сынок.

Сергей и Маша оглянулись. За их спиной стояла низенькая сухощавая старушка с палкой в одной руке и с брезентовой грязной сумкой – в другой.