Тихушник

Почему он спросил об этом, да ещё назвал именно Израиль? Интуиция снова не подвела меня по части суждений о значении фамилии и национальности Бабича. Нет, тут дело не в интуиции – логика сработала, отец раньше мне говорил об отборе сотрудников для работы в КГБ. Да и КГБист, видимо, перестраховывается – примет меня на работу, а я возьму и укачу с секретными документами к родственникам за рубеж, и ищи меня потом, как ветра в поле. Большая ответственность лежит у КГБиста – рисковать не хочет, ведь в душу каждого человека не заглянешь, тем более меня он видит впервые.

Я русский человек, дальше нашего города меня никто не ждёт с распростёртыми руками, так что бояться за меня ему нечего. Мне казалось, что времена Сталина уже в прошлом, – оказывается, ещё не настолько, если в КГБ интересует национальность. Телевидение и радио, что говорят нам о равноправии в стране – это одно, а вот практика показывает совсем другое. Ничего не скажешь – живём в Советском Союзе.

– Разрешите идти? – спросил я, немного успокоившись, что вызов в КГБ был не таким, как представлялся, что интуиция меня сегодня подвела, – и вышел из кабинета.

Приятное ощущение я почувствовал, когда снова стал спускаться вниз по лестнице, – представилось, что я уже принят в штат сотрудников и работаю в этом заведении. Вышел на улицу и взглянул на солнце, ещё раз увидев его – на голубом небе, а не через решётку в окне стоящего за спиной здания. Да, сегодня мне повезло, – побывал в КГБ по поводу трудоустройства, а не в том качестве, в каком там бывали обычно.

– Я встал в военкомате на воинский учёт, но военком меня направил в КГБ, где предложили работать в отделе кадров. Что думаешь? – сразу с порога сказал я отцу, не зная, обрадуется ли он моим словам или огорчится.

Отец внимательно посмотрел на меня – наверно, подумал, что я выпил и несу не своё не наше, – достал из кармана портсигар, вынул сигарету, сел на стул и закурил, не ответив мне.

– Что ты на это скажешь? – спросил я снова, желая скорей услышать ответ.

– А что ты сам думаешь об их предложении? – вопросом на вопрос ответил он.

– Сам хочу услышать твой ответ.

– Во-первых – это серьёзное заведение, ты же знаешь, мне немного пришлось в нём послужить. Мне, как сейчас вот тебе, предлагали остаться и продолжить в нём службу.

– Так чего не остался?

– Знаешь… издеваться над людьми, хоть и немецкими военнопленными, мне как-то было не комфортно. Не моё это, понимаешь? Да и пленные с нами обходились не лучше.