Темна вода во облацех. Научно-фантастический роман

…Они попрощались с заведующим сектором биомеханики, последнего, где намечал побывать в этот день Баринов, и вдруг в коридоре, прямо над головой, громко зазвучал прерывистый зуммер.

– Семнадцать тридцать, конец рабочего дня, – пояснил Долгополов, заметив его недоумение. – Мы не приветствуем сверхурочную работу. В шесть часов отправляются автобусы, надо на них успеть. Есть, конечно, еще два дежурных – в восемь и десять часов, но это для технического персонала.

– Вы тоже добираетесь автобусом, Валерий Иванович?

– Нет, зачем же.

У меня персональный автомобиль. А некоторые приезжают на своих машинах, бензин мы оплачиваем.

Они вышли на крыльцо.

На пустынных днем аллейках то тут, то там стали появляться люди. По одному, по двое, небольшими группками они неторопливо шли в одном направлении – в сторону административного здания, к автобусной стоянке.

– Ну что ж, Павел Филиппович, разрешите откланяться, – Долгополов протянул ему руку. – Мне еще надо забежать к себе.

– Да-да, разумеется, – спохватился Баринов.

 – До завтра, Валерий Иванович.

Он прошел в небольшую беседку, почти целиком скрытую зеленью.

День утомительный, но продуктивный. Если абстрагироваться от действительности, а сосредоточиться только и исключительно на науке.

Значение фундаментальных разработок, ведущихся в НИИ, вот так, с ходу, не поймешь, тем более не оценишь, но размах впечатлял. Особенно исследование поэлементно функций глубинных областей головного мозга. Это раз. Важностью и необходимостью попыток «сборки» биокомпьютеров на базе клеток мозга млекопитающих при беглом знакомстве он не проникся – что мудрить, природа сама постаралась, сотворив мозги хотя бы тех же крыс, причем, мозги не самые плохие.

Однако допускал, что дело не только интересное, но может стать полезным и даже перспективным. Это два. По-настоящему его заинтересовали только работы по биопротезированию элементов опорно-двигательного аппарата, а также органов слуха и зрения. И это – три.

Четвертым же, а может, главным, было то, что ни одна из тем, ни одна из разработок этого сверхсекретного НИИ не заслуживала, с точки зрения Баринова, никакой секретности вообще.

Что вводило в некоторую растерянность – если секретить нечего, то зачем тогда секретить?.. Сразу приходило на ум – таким приемом легко достигалась не только неограниченность финансирования, но и независимость и не подконтрольность любых исследований. Как душа захочет! Или – левая пятка.