Темна вода во облацех. Научно-фантастический роман

Не на уровне официальных контактов, а исключительно на личных. А это гораздо тяжелее. И гораздо дольше по времени.

– Вот-вот, – подхватил Игорь. – Действовать придется вроде как шпионам-разведчикам, а нас учили?

Лиза хотела что-то сказать, но в прихожей раздался звонок.

– Что за гость запоздалый? – удивилась она. – Игорек, открой, пожалуйста.

Сюрпризы вечера не закончились, впереди Игоря в гостиную вошел Омельченко.

– Ну, слава богу, жив-здоров, – выдохнула Лиза вместо приветствия, и поднялась навстречу.

 – Из Москвы?

– Оттуда, вестимо, – обмениваясь рукопожатиями с присутствующими и оглядывая гостиную, сказал Омельченко. – Вечерней лошадью… Что, все разошлись? Ну и отлично!

– Садись, пей, ешь, рассказывай, – Щетинкин пододвинул поближе бутерброды, налил коньяку. – У нас хвалиться нечем. Как у тебя?

Омельченко выпил, поднял с бутерброда ломтик сыра. Прожевав, сказал буднично:

– Вчера вечером состоялся у меня серьезный разговор с Банником в его московском логове.

По поводу Паши, естественно. Меня заверили, что чувствует он себя нормально. Сделали его директором «хитрого» НИИ, поэтому вынужден следовать режиму. Освоится – свяжется с нами.

– Подожди, подожди… – Щетинкин непонимающе посмотрел на него. – Он, значит, в Москве?

– Где-то в Подмосковье, в закрытом городке. Я так понял, сразу за «кольцевой».

– И что, согласился работать на Банника? После всего, что было?

– Как объяснил Банник, что было – это эксцесс исполнителя. Виновные наказаны, сам он приносит извинения.

А Павел попал под соответствующее секретное постановление Совмина, согласно которому работы данной тематики должны вестись на закрытой территории, при полной изоляции персонала.

– И ты повелся на эту чушь? – взорвался Щетинкин. – Черт, поговорить бы мне с этим Банником – с глазу на глаз!

Неожиданно Омельченко рассмеялся – громко, во весь голос, и явно в разрез с настроением собеседников.

– Да уж, поговорил один… И не далее, как три дня назад, – пояснил он причину такой реакции.

 – Игорь, что затаился? Вылезай из уголочка, да поведай, так сказать, urbi et orbi*, свои приключения и подвиги!

Игорь смутился. Он сидел поодаль и активности не проявлял. Впрочем, вспомнила Лиза, хотя он и пришел одним из первых, весь вечер старался не выделяться из общей массы, говорил редко и немногословно. Она еще тогда отметила, как непривычно видеть его таким – то ли подавленным, то ли очень уставшим.