Сны во сне и наяву. Научно-фантастический роман

Может, больше с ним и не встретимся никогда, подумал он, и от этой мысли почувствовал какое-то непонятное облегчение… Шеф умер, похороны завтра на Ваганьковском, об этом он прочитал вчера в «Вечерней Москве». Теперь, выходит, и лаборатории «кранты». Шефа, конечно, жалко по-человечески, серьезный был старикан, еще той, старой закваски. Однако, как-то выходило, что Баринов больше переживал по поводу работы. Досадно, тема уж больно интересная, перспективная, только-только начал разбираться и входить во вкус…

Банник сидел по одну сторону стола, Баринов – по другую.

Курили молча. Спохватившись, Банник пододвинул Баринову поближе в качестве пепельницы чайное блюдце, дико смотревшееся в данном качестве на зеленом сукне стола.

– Значит так, Павел Филиппович, – весомо и значительно проговорил, наконец, Банник, с видимым удовольствием затягиваясь заморской сигаретой и пуская в потолок изящные струйки дыма. – Как вы, должно быть, поняли, нашей с вами совместной работе настал конец. Может, для вас и к лучшему.

Все ж последний год, сможете больше сосредоточиться на учебе… Я в курсе, что вы работали, не состоя в штате, а по личному приглашению Кирилла Витольдовича, поэтому обойдемся без формальностей.

Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и, слегка перегнувшись через стол, положил его перед Бариновым.

– Это мне?

– Вам, вам. Здесь зарплата за октябрь и выходное пособие. – Банник слегка скривил губы, обозначая улыбку. – Согласно КЗоТу – при увольнении в связи с ликвидацией учреждения.

Обязаны выплатить. Кстати, суммой не смущайтесь, все правильно, вами заработано… Вот, пожалуй, и все. Я вас больше не задерживаю, Павел Филиппович, будьте здоровы, всех благ.

– Ну что ж, раз так – значит, так, – Баринов демонстративно пожал плечами, встал, сунул конверт в карман плаща. – И вам не хворать, Николай Осипович.

Тут-то и вспомнились ему слова Барковского о степени ответственности и степени доверия.

Он не смог удержаться напоследок и, уже открывая дверь, оглянулся.

– Николай Осипович, я полагаю, что о работе в лаборатории Кирилла Витольдовича, равно как о самом содержании данной работы мне распространяться не рекомендуется?

Банник, сидя за столом, улыбнулся на этот раз привычной улыбкой, только голос его оставался новым – сухим и размеренным:

– Я всегда предполагал у вас, Павел Филиппович, крепкие нервы и на редкость логически организованный ум. Очень рад, что не ошибся.