Собрание сочинений в четырех томах. Том 4

Сталин возвратился в Кремль примерно в конце дня 24 июня (или в начале 25 июня) после того, как к нему съездили члены Политбюро и правительства с безрадостными новостями. Речь, видимо, шла о том, что Ставка (во главе с наркомом обороны Тимошенко) «подмяла под себя» Комитет обороны при СНК и отказывается выполнять распоряжения правительства. Сталин по прибытии в Кремль сразу стал вникать в дела и, по всей видимости, позвонил в наркомат обороны и Генштаб. Ему сказали, что Жуков на Юго-Западном фронте. Сталин потребовал, чтобы начальник Генштаба вернулся в Москву и прибыл в Кремль, чтобы отчитаться о проделанной работе.

Жуков и вернулся 25 июня. Но ни Жуков, ни Тимошенко в Кремль не поехали, и Сталин (по версии В. П. Мещерякова) понял: дело попахивает саботажем. Тогда он решил поехать к ним сам.

26-го (скорее всего, а не 29!) июня Сталин приехал разбираться с саботажем военных. Такова была цель его поездки, и поведение военных его, по-видимому, утвердило в худших предположениях.

Вот продолжение рассказа об этом событии Молотова, но в пересказе не Стаднюка, а Н.

 А. Зеньковича:

«Молотов рассказал Стаднюку потрясающие подробности! Когда нежданные визитеры спустились во внутренний двор наркомата обороны, где дожидались машины, Берия что-то возбужденно доказывал Сталину, зловеще поблескивая стеклами пенсне. По долетевшим обрывкам фраз Молотову показалось, что глава грозного ведомства предупреждал о возможности этой ночью военного переворота. Сталин выслушал, не проронив ни слова, а потом, не заезжая в Кремль, поехал на Кунцевскую дачу.

Машина Берии свернула на Лубянку».

«Но на данный момент уже шло 26 июня, – пишут авторы. – Сталина же не было почти неделю в Кремле… Сталин понял, что военные «внаглую» игнорируют требования главы государства. Надо было что-то делать и немедленно, иначе всё может рухнуть…»

Молотов же с ним был тоже неспроста. Будучи наркомом иностранных дел, он неожиданно получил ноты о разрыве дипломатических отношений и объявлении нам войны от Венгрии, Румынии и Финляндии.

У них была причина: оказывается, наша авиация провела массированные бомбардировки этих стран. Но кто отдал приказы об этих бомбардировках, – это нужно было выяснить. (Если, например, учесть, что на Юго-Западном фронте находились представитель Ставки Жуков и член Военного Совета фронта Хрущев, то вряд ли без их команды кто-то осмелился бы бомбить мирную Венгрию, которая не находилась с нами в состоянии войны.