Предвведение в любомудрие родного языка и родного

Им невдомёк, что можно сочетать и родное и неродное, что родное и неродное не противоречат и не взаимоисключают, а наоборот, дополняют и взаимообогащают друг друга, что нет нужды ни от чего отказываться (ни от чего плохого, вредного). Народное, родное, русское (и пр. народное) – это часть европейского, мирового, общечеловеческого. Неродное включается в родное как его часть. От родного не нужно отказываться и подменять его неродным. Неродное нужно просто соединять с родным. Нужно встраивать одно в другое, с сохранением их неповторимости.

Они взаимообогащают друг друга. Народное, родное, русское (и пр. народное) обогащает европейское, мировое, общечеловеческое, и наоборот. Таков разумный путь.

Путь к всечеловеческому единству лежит через родное, народное.

«И менее всего любовь к родному означает вражду и ненависть к другим народам. Путь к всечеловечеству для каждого из нас лежит через Русь» (Н. Бердяев).

Всерусскость = всечеловечности. «Человек или страна, внутренне примирённая, вмещает в себя приемлемый образ всего мiра» (Ален Безансон).

«У нас, у русских, две Родины – наша Русь и Европа. Назначенье русского человека есть, безспорно, всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать вполне русским, быть может, и значит только – стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите. Наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретённая, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей» (Ф. М. Достоевский).

Русскость хоть и равна всечеловечности, хоть и всемирна, но не сводится к ней, она самобытна.

«Русский не потому русский, что отличается „всемирной отзывчивостью“ и способностью „почти совершенного перевоплощения в чужую национальность“; русский не потому русский, что „русскость“ сводится ко „всечеловечности“, „всеединению“ и „всепримирению“, как полагал Достоевский. Нет, русской душе открыты не только души других народов, но и ещё всё то, что открыто и другим народам: и сверхчеловеческий мир божественных обстояний, и ещё нечеловеческий мир природных тайн, и человеческий мир родного народа.

И русский народ призван в своей духовной жизни не к вечному перевоплощению в чужую национальность, не к примирению чужих противоречий, не к целению европейской тоски и пустоты, а к самостоятельному созерцанию и положительному творчеству. Русский человек, русский народ, русский гений имеют сказать в истории мировой культуры своё самобытное слово, не подражательное и не заимствованное.