Неокантианство. Шестой том. Сборник эссе, статей, текстов книг

Однако эта тавтология неизбежна, поскольку идея не может быть определена. Предмет в этом широком смысле логически принимается за высший род. Поэтому он может быть определен только сам по себе.

Если бы, однако, энергия полемики служила критерием для ее обоснования, то логическое определение высшего рода было бы доказано неточностью возражений таких логиков, как Зигварт (24) и Лотце (25). Последний находит мало остроумия в «общепринятом мнении», что общая система наших понятий, подобно пирамиде, «замыкается одной точкой, всеобъемлющим понятием мыслимого».

Ибо «под характеристикой мыслимого в целом все рушится сразу и одним ударом; можно избавить себя от необходимости сначала подниматься к этому результату по пирамидальной лестнице; в то же время в этом последнем звене все содержание и все особенности мысли устраняются самым тщательным и бездумным образом». Зигварт находит такое же расположение «с одной точки, понятие о [бытии – wp] или о чем-то, … искривленное со всех сторон». Он предполагает, «что количество более высоких родовых понятий должно быть гораздо меньше, чем более конкретных». Однако «порядок соподчинения не задан природой понятий с необходимостью»; он полностью зависит от соотношения характеристик, «более многочисленны ли комбинации большей или меньшей общности». Эти оговорки оправданы в той мере, в какой они затрагивают образ пирамидальной понятийной системы. Геометрическая иллюстрация логических отношений приводит здесь, как и во всех других случаях, не исключая сферное сравнение и силлогизм, только к таким хромым подобиям, что за иллюстрацию приходится слишком дорого платить. Следует также признать, что понятие предмета вообще (которое, однако, не следует отождествлять с более древним стоическим понятием on, поскольку с ним совпадает только более поздняя версия его относительно ti [что-бытие – wp]) является совершенно неопределенным и постольку пустым. В конце концов, правильно, пусть и не совсем в смысле Лотце, что это понятие может быть получено и независимо от предположения о пирамидальной последовательности понятий. Вопрос о высших родах, однако, становится неизбежным из-за кольцевых отношений понятий. Кроме того, возникает потребность в genus summum, как только необходимо признать, что в нашем мышлении нет ничего абсолютно несравнимого. Это признание, однако, необходимо, поскольку все сходно со всем остальным, по крайней мере, в представлении. Поэтому представляемое в целом является высшим родом.