Неокантианство. Пятый том. Сборник эссе, статей, текстов книг

Спекулятивный или теоретический разум в таком случае сохранил бы первенство; его предпосылки должны были бы уступить место предпосылкам практического разума, а именно: свобода, как даже не мыслимая, природному механизму, который действительно мыслим и предстает как сама необходимость. – Одним словом: Бог, свобода и бессмертие должны быть решительно и безоговорочно отринуты». Я сказал, что если Кант, поскольку он учил таким образом, не заслуживает горького упрека: что он «поклялся войной всем спекуляциям и теориям из мизологии», – то почему это должно быть причитающимся мне, поскольку я всегда утверждал только против возможности метафизики из простой логики и никогда не осмеливался сделать утверждение, которое я не попытался бы обосновать философски самым серьезным образом?

11) См.

предисловия к «Критике чистого и практического разума», которые уже неоднократно цитировались.

12) Либо все познания, наконец, объективны, т.е. являются представлениями о чем-то существующем независимо от воображающего субъекта, так что они должны быть найдены и в божественном понимании, только не в ограниченном, конечном, а в бесконечном, охватывающем одновременно все отношения, либо не существует истинно объективных познаний повсюду – ни мира, ни Бога.

[См. часть 1 15-го письма в сборнике Олвилла, где, возможно, более ярко и понятно, чем где-либо еще в моих работах, раскрывается, что значит для меня абсолютная объективность. Особенно я ссылаюсь на страницы 134f].

13) Критика чистого разума, второе издание, предисловие, страница XXXIX, примечание.

14) См. Кант, Пролегомены, страница 71.

15) Кант, «Пролегомены ко всякой будущей метафизике», стр. 62f.

16) Это положение, впервые ясно выраженное несколькими годами ранее автором «Письма о учении Спинозы» и действительное для всех конечных существ: «Без Ты нет Я», было превращено в формальное опровержение идеализма во втором издании «Критики чистого разума». Позже глубокий мыслитель Фихте, ради своего идеализма, который пошел дальше идеализма Канта, переписал ее и совершенно основательно доказал против нее, что впечатление так же невозможно превратить в представление или так называемое явление, как и представление или явление в сам предмет (бытие и само по себе то же самое, независимое от представления).

Но теперь теория должна была завершиться предложением: все ты – это Я; или: абсолютное Я одно есть. Но затем, в самом конце, снова следовало: все, что есть, есть ничто.