Философия смерти: опыт религиозной метафизики

Еще одно подтверждение того, что смерть – это длительность и в ее поле существует свобода и законность?

В рамках философии «deprivation account» смерть теряет себя даже как «квазиобъектный фантом», свое биологическое выражение и становится не-смертью, приобретая юридическое, культурное или логическое наполнение, не связанное с переходом из жизни в не-жизнь.

Если взглянуть на феномен смерти метафизически, то можно предположить, что смерть является пределом личностного бытия, процессом перехода из бытия в небытие.

Смерть имеет начало в бытии и окончание где-то в небытии. Или возможно, что и продолжение, стремящееся в бесконечность в небытии? Небытие невозможно исследовать научными методами и невозможно «научно» доказать его отсутствие. Небытие можно только мыслить. Или, например, в него можно верить. Если смерть это процесс, имеющий временную составляющую, то, следовательно небытие, равно как и бытие также имеет свою сущность. Поэтому признаваемое религиозной философией продолжение жизни в бесконечности есть признание того же существования, того же бытия, обладающего «бытийной сущностью».

Понятие смерти несет в себе яркое эмоциональное наполнение. Большинство людей при слове смерть испытывают чувство страха, подобно Принцессе из сказки Шварца (а вслед за ней и мы, читатели…): «смерть-то, оказывается, груба. Да еще и грязна. Она приходит с целым мешком отвратительных инструментов, похожих на докторские. Там у нее лежат необточенные серые каменные молотки для ударов, ржавые крючки для разрыва сердца и еще более безобразные приспособления, о которых не хочется говорить».

Смерть субъективна, ибо каждый человек так или иначе мыслит о смерти и сущностью смерти в этом случае является представление (во многом разнящееся, но объективно представленное в культуре) человека о ней. Также можно вспомнить и то, что бытие, начиная еще с античного Парменида, определяется как постижимое «только лишь на пути разума, а не на пути чувств». Не столько пугает бытийность смерти, сколько наше бытие в смерти.

И осмысление этого бытия субъектом не зависит в полной мере от самого субъекта.

Для субъекта страх смерти вырастает из ожидания физических страданий, из осознания предстоящей утраты (общения с близкими и друзьями, потребления благ современного общества и т.п.) и, даже, из эгоистичного признания того, что окружающие продолжат пользоваться благами современного уклада жизни и будущих благ, еще более развитого общества. Смерть таким образом есть утрата потребления.