Последний день откровений

Я впервые прочувствовал это.

Закончен путь. Хотя это только начало, это первое рождение, первое осознание в себе, первый вздох воздухом жизни по нескончаемому пути совершенствования.

И теперь я с уверенностью скажу, что – то вместилище материи, все еще мертвой, но уже пронизанной духом любви и поэтому возрождаемое жизнью, в тот миг упало на солнце, найдя там первое себе пристанище, первый свой дом и первую о себе заботу.

Но тогда я еще не догадывался об этом. Я не знал кто я есть. Я лишь только начинал чувствовать.

Наступил праздник. И не умолкал он в восторженном ликовании всюду присутствующих. Потому что каждое движение нескончаемого танца вызывало в нас незабываемые и еще непознанные чувства веселья и радости. И я увлеченный со всеми продолжал наслаждаться счастьем жизни, носясь в поющем хороводе и славя Жизнь, скользил присутствием своим в лучах нового взрыва солнечной энергии любви, пытаясь опередить и увлечь за собой таких как я. И только смех и радость сопровождали каждый мой миг.

И только любовь и счастье пронизывали весь мой мир. И только это присутствие нежнейшей материнской заботы и отцовской любви не покидали меня в то мгновение вечности.

Но все же младенчество когда-то заканчивается. И в твоем становлении все чаще открывают перед тобой завесы существующей действительности. И уже ты вдруг чувствуешь присутствие чужой грубой силы, которая неумолимо предъявляет и навязывает свои условия, когда, совсем не считаясь с тобой она порождает в тебе совсем другие, пока еще не понятные чувства, несущие в себе отголосок «древнего восстания», с настойчивостью пытаясь внедрить в твою плоть семя обиды, пороков и страстей.

И уже первый укол боли и страха тормозит твой восторженный полет. И ты уже не летишь, но постоянно оглядываешься, совсем не замечая того былого веселья у окружающих вокруг тебя. И этот холод. Он отовсюду. Он заполняет все пространство и нельзя от него убежать и спрятаться.

Теперь я знаю, что такое плачь! И теперь он заполнил меня. Потому что все, что есть и окружает меня – это безысходность. Потому что я не знаю, что такое надежда и я не догадываюсь о милосердии и спасении. А мое огненное тело! О, что с ним? Оно остывает и теряет движение, становится плотным и неповоротливым! И я уже с осознанной нарастающей болью чувствую, как надевают на меня оковы страдания, и все утяжеляют и утяжеляют их массу.