Неокантианство. Второй том

Ее суждение о критической философии: что благодаря ей будет и должна быть ослаблена не только склонность бредить предметами, лежащими совершенно вне сферы опыта, которая разрушает всякую истинную философию, но и что рассуждения о добродетели и нравственности получили совершенно новое и очень возвышенное направление, уже давало мне право ожидать многого от чтения «Критики разума». Но это ожидание было еще более напряжено теми совершенно противоречивыми заявлениями, которые самые знаменитые из ныне живущих философских писателей сделали по поводу ценности «Критики чистого разума»; И множество мрачных предчувствий овладело мною в тот момент, когда я начал читать это произведение, которое, по мнению одних мировых мудрецов, представило скептицизм и идеализм в новом обличье, по мнению других – защитило и поддержало материализм и атеизм, а по мнению тех, кто претендует на близкое знакомство с его духом, не только полностью уничтожил идеализм, скептицизм, материализм и атеизм, но и дал самую обнадеживающую, единственно верную и убедительную информацию, отчасти о причине наших надежд на будущее и о наших обязанностях и правах в настоящей жизни, отчасти о действительных пределах человеческого знания.

Кстати, я также заранее решил, что не отложу «Критику разума» до тех пор, пока не дочитаю ее до конца, и что я откажусь от всех своих убеждений в философии, как только она станет для меня лучшим источником знаний. В таком настроении я начал читать «Критику разума».

Не ждите, что я буду описывать вам впечатления, которые произвело на меня большинство отрывков этого величайшего и оригинальнейшего шедевра философского духа. Поскольку я не был приверженцем какой-либо догматической системы, «Критика чистого разума» нашла во мне очень восприимчивого ученика для всех новых истин, которые она содержала, и я сразу же глубоко убедился в некоторых ее утверждениях. Она убедила меня в том, что истинная философия может быть достигнута только после тщательного изучения всех областей знания; она более точно ознакомила меня с причинами, по которым человек должен отказаться от всякого знания о сверхчувственных объектах; и я понял, прочитав ее полностью, почему это естественная, но, тем не менее, очень опасная ошибка, когда вещам самим по себе присваивают в качестве реальных характеристик то, что относится к идеям в нас, которые ссылаются на них, как на идеи в нас.