Письма о кантианской философии. Перевел с немецкого Антонов Валерий

Поэтому они изо всех сил призывают показать на противоречиях этих систем неадекватность разума и незаменимость его сверхъестественного суррогата.

Что касается борьбы, которая пытается разоблачить наготу своих противников, оказывается, что они не могут оставаться к ней равнодушными. Чтобы избавиться от атеистов, они должны присоединиться к теистам и отказаться от своих прежних претензий против самого теизма.

Отсюда частые противоречия среди сторонников сверхъестественной партии; одни утверждают невозможность, другие-непременность разумного доказательства бытия Бога; одни предшествуют этому бытию в доказательстве Откровения, другие доказывают то же самое из Откровения; одни имеют в виду знание, которое ими получено заранее, что они верят впоследствии в Слово Откровения; другие верят, прежде чем они еще знают, кому верить.

Это общее колебание наших принятых систем заключается в том, дорогой друг, что вы, желая принять свою точку зрения, должны быть на стороне философов для опасности разума, но на стороне богословов для опасности веры.

Загнанные в угол стороны делают все возможное, преувеличивают свои требования в пылу спора и демонстрируют наготу в свою защиту, которую не обнажило даже нападение их противников; Не без сожаления мирный зритель видит, как защитники разума борются за дело неверия и защитники веры борются за дело суеверий, и это объясняет загадку того, как эти две противоположные болезни духа так сильно распространяются среди нас в одинаковой пропорции как у осла (прим.

мое – буриданов осёл меж двух лужаек).

В то время как эта борьба продолжается фанатизмом с обеих сторон, у некоторых зазевавшихся хладнокровных натуралистов и сверхъестественных все больше и больше преобладает убеждение: что у них нет никакой надежды на получение общего признания их систем.

Эта убежденность, которой я, возможно, обязан большей нашей нынешней терпимостью и свободой мысли, чем мы себе представляем, несомненно, имеет немалую долю в безразличии, которое все более и более заметно проявляется как в отношении метафизики, так и в отношении самой гиперфизики среди значительного числа их профессоров, и которое так странно бросается в глаза рядом с ревущей стремительностью, с которой метафизические и гиперфизические результаты защищаются другими.