Письма о кантианской философии. Перевел с немецкого Антонов Валерий

И на эту, и на любую другую опасность я бы не рискнул громко и публично признаться в том, о чем я молю вас здесь: что я считаю критику разума величайшим из всех известных мне шедевров философского духа; что я был поддержан ею, чтобы ответить мне на все мои философские сомнения головой и сердцем совершенно удовлетворительным образом; и что, по моему живейшему убеждению, она предоставила все данные для разрешения великой проблемы, вызванной и поднятой описанным мною потрясением на полях волевых творений.

Совершенно новое и совершенно совершенное развитие способности познания, которое он содержит, объединяет великие, но по-разному противоположные точки зрения, с которых Локк и Лейбниц исследовали человеческий разум, и отвечает, даже превосходит, строгие требования, выдвинутые Дэвидом Юмом, превосходит даже к философии, в плане определенности безопасно принципов.

Все их основные моменты могут быть прослежены до общезначимой первопричины, – которая может быть облечена в определенное выражение и установлена в связи с ее следствиями, чтобы объявить общезначимые первопричины, – и тогда они будут закреплены в очень простой, легко понятной системе, которую можно охватить с первого взгляда, и из которой не только новая, общезначимая метафизика может быть выведена с уверенностью и легкостью, то есть истинную науку отчасти об общих и необходимых предикатах познаваемого и постигаемого, отчасти о необходимых характеристиках объектов, постигаемых и непостижимых только разумом, но и высшую точку зрения всей истории, высшее фундаментальное правило вкуса, принцип всей философии религии, первый принцип естественного права и основной закон морали, в смысле, правда, до сих пор непризнанном, но удовлетворяющем справедливым требованиям всех сторон.

И вот, в то самое время, когда потребность в полной реформации философии поднялась на высшую ступень благодаря всеобщему перевороту во всех областях философских наук, мы в то же самое время получили единственно возможное и совершенно адекватное средство такой реформации и с радостным ожиданием предвкушаем одну из самых общих, самых замечательных и самых деятельных революций, которые когда-либо происходили в человеческом духе.