Вклад в исправление прежних заблуждений философов Карлом Леонгардом Рейнгольдом. Перевод Антонова Валерия

Значение слова или логической мысли бывает ясным, когда абстрактная мысль относится непосредственно к конкретной мысли, из которой она возникла, и, следовательно, характеристика представлена как содержащаяся в объекте; – отчетливым, когда абстрактная мысль относится к другим абстрактным мыслям, возникшим из нее, когда представлена характеристика признака, и, следовательно, значение слова развивается через абстрактное содержание мысли. Ясная мысль производится непосредственно из конкретного, ясная уже из абстрактного представления; ясное значение слова зависит от непосредственного представления о предмете; ясное зависит от абстрактной мысли о характеристике.

Первые слова в процессе изменения языка могли обозначать не что иное, как четкие логические мысли, абстрагированные непосредственно от индивидуальных представлений об объектах внешнего опыта.

Значение этих слов определялось конкретными представлениями об отдельных объектах, а выбор слов – сходством звучания с характеристикой отдельного объекта, почерпнутой из опыта.

Произнесенные в спешке слова могли быть не чем иным, как естественными знаками, при определении которых разум придерживался непосредственного опыта, благодаря чему значение слов (обозначающих громкие индивидуальные объекты по ближайшим характеристикам. было зафиксировано и защищено от неопределенности.

Но язык и рассуждение не могли долго оставаться на этом грубом начальном уровне. Путем дальнейших размышлений нужно было поднять четкую мысль до ясной, и она уже не могла определяться конкретной идеей, из которой она возникла, а только абстрактными, которые были порождены ею.

С этой более высокой абстракцией, по мере ее дальнейшего продвижения, возникала все более настоятельная потребность в новых мыслительных знаках для обнаруженных характеристик, причем разум уже не мог непосредственно придерживаться опыта в выборе этих знаков, но должен был опираться на воображение в той мере, в какой он поднимался в своих абстракциях выше конкретного индивидуального опыта.

Чем больше их значения повышались от более конкретных к более абстрактным, тем меньше разум должен был полагаться на опыт в их изобретении, и тем больше ему помогало воображение, тем дальше уходило понимание от обычных представлений в опыте.

Подобно тому, как значение слова становится ясным только при конкретном мышлении, так и оно становится ясным только после абстрактного мышления и последующего углубления абстракции.