Сестра

«Лицо похоже на изюм» – задумчиво шепнула сестра уже потом, когда мы сели за стол. Да, он как будто высох и потемнел. Долго сжимал сухими пальцами её ладони и рассказывал какую-то ерунду, не глядя в глаза. Я понимал, что он скучает – но почему практически не появляется в её жизни? Постучал мне по плечам, назвав мужиком и объяснив, что если мы останемся до завтра, то можно и за сетями сходить – рыбу посмотреть, и на охоту, и баню истопить. Но на этот раз я ничего не отвечал. Ждал, что решит сестра. А мне, по сути, было всё равно, где находиться.

Костры я уже умел разводить и сам, только вот… не делал этого.

Да, я забыл упомянуть о женщине, с которой жил отец Зои. Хотя упоминать-то и не о чем. Она сновала туда-сюда, колыхая толстой задницей, не находила себе место дольше, чем на две минуты, бурчала и ворчала. Общих детей у них не было. Таким образом у меня, как единственного Зоиного брата, больше не существовало конкурентов.

Глядя на её отца, меня не покидала мысль, до чего же глупо и бесполезно мы живём.

Мы – то есть, многие. В том числе и я. Топчемся, маемся, нарезаем круги, а по факту – никуда не стремимся и ничего не создаём, просто передвигаем себя с места на место, как шкаф. Шкаф, полный хлама, заросший паутинами. Шкаф, до которого никому нет дела. Разве что мышам – чтобы было, что жрать.

Когда эти двое пожилых людей вступили в важнейший диалог о том, достаточно ли солёных огурцов в холодильнике, или нужно достать новую банку из погреба, – Зоя повернулась ко мне и заулыбалась, нашёптывая:

– Вот придумали, а? Скоро свежие огурцы будут, поэтому надо скорей дожевать запасы солёных!

Я хмыкнул в ответ, и тогда Зоя, поняв, что огурцы мне интересны примерно так же, как и ей, продолжила:

– Давай останемся? Давай? Только до завтра.

А потом домой. Ни одна барышня в городе не умрёт же от тоски по тебе всего за один вечер?

Засмеялся, поковырял её за плечи и кивнул:

– Конечно!

Утро было вялым и тоскливым. Соскребая себя с дивана, я первым делом вспомнил про что? Правильно, про огурцы.

И ту жижу, в которой они, кажется, плавали. Голова болела. Тогда я категорически не умел пить. Хотя было бы враньём сказать, что умею сейчас.

За окном, в огороде копалась фигура женщины. Сожительницы Зоиного отца. Я натянул на себя штаны с футболкой и отправился на кухню. Но едва вышел за дверь комнаты, как услышал разговор. И на цыпочках, почти не дыша, пошёл к нему навстречу.