Конвой

Приехавшая нам всякий случай и без малейших шансов на успех назвала мою фамилию и уточнила, не слышали ли они о таком старшем лейтенанте. Ответ ее шокировал: «Так бы сразу и сказала. Знаем мы твоего хахаля. Он и есть замполит тюремщиков».

То ли будущая, то ли не состоявшаяся невеста с крайне неодухотворенным выражением лица направилась к КПП. В нескольких сотнях метров виднелся большой освещенный прямоугольник «зоны» с тысячами охраняемых преступников, перед лицом -закрытая дверь и кнопка звонка, больше напоминавшая кнопку пожарной тревоги на предприятии.

После нажатия кнопки за дверью кто-то нехотя пошевелился и на сильно ломаном русском языке спросил: «Че надо?» На просьбу позвать замполита, последовал ленивый ответ: «Иво нэт. Иды атсуда. Завтра приходы». Дальнейшие попытки что-либо выяснить были аналогичны.

Еще один взгляд на «зону» позволил гостье вспомнить несколько слов из фильмов об уголовном розыске и произнести свои просьбу более настойчиво и по «фене». Это подействовало, так как за дверью послышались звук крутящейся ручки военного телефона и слова: «Таварыш лытынант! Здэс какой-то злой баб замполыт трэбуэт»

Вскоре дверь КПП открылась, на пороге в полевой форме появился высокий статный офицер явно не лейтенантского возраста, приложил руку к головному убору и четко отрапортовал: «Лейтенант…»,– назвав фамилию недавно почившего генсека.

Посчитав это неудачной шуткой, сильно продрогшая приехавшая хотела съязвить в ответ и сообщить, что она – Валентина Терешкова. Но что-то ее удержало. Как выяснилось чуть позже, офицер действительно носил такую фамилию.

В канцелярии гостье был предложен чай в неотмывающемся от заварки стакане в обычной «зэковской» концентрации: полстакана чая на столько же воды. Вместо сахара из кармана офицера появилась необернутая карамелька в табачных крошках, которая виртуозно об рукав кителя офицера была приведена почти к тому состоянию, в котором находилась на складе «зоны».

Согревшись, но не притронувшись к «чаю», девушка уточнила время моего появления.

На что лейтенант прямо ответил: «Не знаю, как получится. Он поехал в соседнюю «зону» воровать доски для ремонта Ленинской комнаты!» Это уже был удар поддых, и она надолго замолчала, обдумывая, как будет отсюда утром эвакуироваться.

Вскоре появился и я, сразу заметив, что мое появление радости ей не добавило. Оставшись наедине, она бросила последний для себя спасательный круг, спросив: «Это же не правда, что ты в соседнюю «зону» ездил доски воровать».