Погружение. Поэтический дневник

Масочный режим

Готовим картон, мочало и краски –

Делаем маски!

При полной секретности, без огласки –

Делаем маски!

Для карнавальной потехи и пляски –

Делаем маски!

С чубами для таски, усами для ласки –

Делаем маски!

Без штрафов и безо всякой указки –

Делаем маски!

И в ночь новогоднюю, без опаски

Выходим на площадь – конечно же, в маске!

Полеты Марка Шагала

Читала биографическую книгу Марка Шагала «Моя жизнь» и в который раз поражалась, как причудливо складывается творческая индивидуальность, как вырастает непонятно из каких слагаемых.

Почему в одно и то же время один живописец упорно громоздит человеческий мир из тяжеловесных кубов, а у другого напрочь отсутствует земное притяжение! Взлетают и легкомысленно парят коровы, скрипачи, парочки влюбленных, но ангел почему-то трагически низвергается из выси – наземь.

Что происходит в голове совсем юного художника в глухой провинции, где казалось бы главное его предназначение – писать торговые вывески.

Он их и писал. А еще сапожника, который терзал в трактире скрипку, коз и свиней, парикмахера и смешную парочку: мужик идет солидно, как и положено, а баба – вверх ногами. У него и на картине "Революция" оратор произносит речь, стоя на столе вверх ногами. Не отсюда ли проистекает все это сумасшествие, порядок, перевернутый буквально с ног на голову?

Однако художник прожил почти полный век, перемещаясь из Витебска – в Москву, в Париж, снова в Россию, опять во Францию, менялась картина, ритмы, время, но земное притяжение было всё таким же непостоянным, то оно есть, а то – исчезло, и опять люди вознеслись к небесам, либо выросли несуразно, упираясь головой в облака.

Именно из этого вдруг зарождается у зрителя представление о космическом взгляде на Землю. А художник лукаво подтвердит названием одной из своих картин: «Русская деревня, увиденная с Луны». Да еще и скажет с большим удивлением про самого себя: «Ребенком я чувствовал, что во всех нас есть некая тревожная сила. Вот почему мои персонажи оказались в небе раньше космонавтов».

У меня написался стих – не конкретно к какому-то полотну этого удивительного художника, а по памяти, по совокупности сюжетов, которые перетекали один из другого, а там и в третий, в последующий… Припомнила там и поэта Аполинера, который был дружен с Марком. Именно французский поэт громогласно провозгласил зашуганного еврея (так он сам себя многократно определяет в своей книге) гением, посвятил ему свои стихи.