Погружение. Поэтический дневник

Пока все перебрали… Но обязательно всплывет и вопрос:

«А ты как относишься к спецоперации? Может, зря мы ввязались в эту историю вообще? Да и пошло как-то не так…»

Помните, была такая детская угадайка:

–Ты за Луну или за Солнце?

– За Солнце!

– За пузатого японца! А я – за Луну, за Советскую страну!

Если бы в реальной взрослой жизни было всё так же просто срифмовано, пусть с легкой интригой, чуть запутано – но тут же дан ясный и четкий ответ, за кого следует выступать. За своих, а как же!

И сегодня хочется так же просто и быстро ответить, что ты вообще за мир, против всякой войны, и не путайте, не приплетайте тут всякие международные интриги, рассуждения про многополярный мир, про международного жандарма, который не терпит неповиновения, про долгосрочные модели…

– А я вообще не люблю политики.

Я в ней не разбираюсь, – говорит мне она, наморщив лобик, – когда мне в этом копаться, все говорят, что политика – грязное дело. А мир все хотят. И чё мы туда попёрлись? Все границы закрыли, а мы в Барселону на каникулы собирались…

Предельно сжато, ясно, так скажет каждый второй.

Или подумает. Разница будет в незначительных деталях и личностных добавлениях: кто-то добавит про гибнущих детей, кто-то про новые компьютеры и программы, которые фиг теперь купишь, кто-то про взлетевшие цены на продукты, – и всё это осознается, как производное от 22 февраля 2022 года. Или от 24 февраля.

Вот это обывательское представление о происходящем в мире не только здесь и сейчас воцарилось у нас, или в моем ближайшем окружении, оно вообще характерно для «человейника».

Как у Николая Васильевича Гоголя в его «Старосветских помещиках» с их мирными компотами, кошками и девками, которые снуют из погреба – на кухню, с закусками, умилительной заботой или нарочитым испугом.

О, это особенно забавно читать, как они себе и гостям нервы щекотали! То страшилками про пожар, который нагрянет вдруг, то про разбойников, не к ночи будь помянуты, то про предстоящую войну.

Любили потолковать про политику!

«Гость, тоже весьма редко выезжавший из своей деревни, часто с значительным видом и таинственным выражением лица выводил свои догадки и рассказывал, что француз тайно согласился с англичанином выпустить опять на Россию Бонапарта, или просто рассказывал о предстоящей войне, и тогда Афанасий Иванович часто говорил, как будто не глядя на Пульхерию Ивановну: «Я сам думаю пойти на войну, почему же я не могу идти на войну?..