Беседы со Вторником

– А у всех взрослых людей есть это самое понимание? В масштабах Бога? Кто-то может сказать, что понимает Божьи замыслы?

Как говорят: пути Господни неисповедимы. Правильно говорят. Нам не дано их понять, так как это совершенно не доступный нашему разуму уровень Бытия.

Многие люди пытаются понять Всевышнего, примеряя ему человеческие качества, или законы и принципы, действующие в нашем мире. Глупо это. Бог – не человек, чтобы там не рисовали на стенах церквей. И вся наша жизненная суета для Него – сродни неосознанным движениям младенца двух дней от роду.

Вот только малыш полностью доверяет своему родителю, не оспаривая его действия.

Почему же мы не доверяем таким же методом Богу, не смиряемся перед волей Его, или планами на нас? Еще и возмущаемся: за что нам это? А ведь с точки зрения Бога есть простое объяснение: так нужно. Все имеет свой смысл. Вот только не виден он нам, в силу ограниченности ума.

А мы все ропщем – значит, сомневаемся в правильности Божьего выбора для нас. А сомнение что есть в основе своей? Правильно: мы не доверяем.

Или что еще хуже: считаем, что Он ошибся. Или неправ. Что вы заслуживаете другой жизни. Но разве младенец сомневается в действиях своей матери, которая родила его? Нет. Он ей безоговорочно, на 100% верит. Не думая, за что ему это сейчас, что будет потом, и почему все страдания ему, а не брату?

В людях нет смирения перед Всевышним Создателем всего сущего. А смирение – это с миром в душе принимать все, что с нами происходит. Со спокойствием, а не возмущением или обидой.

И основа этого смирения – доверие Тому, кто выше нас.

Почему вы плачете об умерших

Этот вопрос меня настиг внезапно.

– Почему вы плачете, когда кто-то умер? – повторил Вторник.

– Разве это не одно из проявлений человечности, сожаления, что человек покинул этот мир и больше недоступен для взаимодействия. Ни встретиться, ни поговорить, ни обнять. Это же совершенно нормально – плакать от сожаления.

– Отчего умер твой дед?

– У него был рак.

– Он очень страдал в последние дни-недели?

– Да, мама рассказывала, что он кричал от боли, так как не было возможности дать ему обезболивающее лекарство.

Его просто не было достаточной силы. И компетентных клиник-врачей рядом тоже, – жили они в глухой деревне.

– То есть, когда он умер и избавился от боли, от страданий, – вы все плакали поэтому? Вы предпочли бы, чтобы он продолжал жить в муках боли, но зато рядом с вами?

Такой поворот разговора меня огорошил.