Никто, кроме нас

И, наконец, даже если производственные отношения как внешняя необходимость (в зависимости от уровня их развития) понуждают контрагентов производительного процесса вступать в контакт как работодателя и работника определённым способом (капиталист – наёмный рабочий), то это отдалённая причина. В каждом конкретном случае сделка найма решается в зависимости от воли и желания сторон, и нередко представляет собой итог компромисса.

Откуда же проистекают вышеописанные несуразности? Они обусловлены тем, что эпигоны марксистко-ленинского наследия, слепо следуя гносеологической дефиниции Ленина, натужно принялись подгонять под неё процесс бытия. На что ленинское определение материи, применимое в теории познания, совершенно не годно. Это равносильно тому, чтобы историю происхождения и вымирания мамонта объяснять с точки зрения основного вопроса философии.

Можно, конечно, при желании исхитриться, но зачем?

Критиковать всегда несравненно легче, нежели разрешить проблему. Но реально ли вообще вывести словесный эквивалент материального мира? Большинство философов склоняется к тому, что эта (выражаясь кинематографическим стилем) миссия невыполнима.

1.4.      Онтологическое определение материи.

Приступая к решению поставленной задачи, не следует повторять ранее допущенной методологической ошибки: определение не может носить всеобъемлющий вид.

Оно должно быть интеллектуальной квинтэссенцией (образом) материального мира, не подменяя собой гносеологическое определение В. Ленина, которое применительно к теории познания носит непревзойдённый характер.

С онтологической дефиницией необходимо корректно обращаться, не забывая, что материя вообще – это обобщение, понятие, употребление которого уместно в качестве абстракции в уме, но которое невозможно съесть с супом.

Сам Ленин в «Философских тетрадях» подчёркивал: «Всякое слово (речь) уже обобщает».

Иначе говоря, материя в виде некоего единого обособленного объекта, кроме как целостного образа в мозгу индивида (при условии, что тот мыслящий), не существует.