Никто, кроме нас

Общественная жизнь – это не только радость существования (любовь, глоток чистого воздуха, глоток хорошего вина, хлеб и зрелища), но и историческое проклятие быта, навязанное и индивиду и человечеству извне: способ бытия, обычаи и традиции, правила поведения и режим дня, а равно засухи, наводнения, землетрясения, войны, неприемлемые желания других людей, подневольный труд…Вот это противоречивое сочетание счастья и горя, эйфории и принуждения, внутренней мотивировки и внешней необходимости и сделало из людей философов, размышляющих над бренностью бытия.

Выше (во введении) мы уже говорили о тленности определённой вещи: конкретное, однажды возникнув, однажды же неизбежно и исчезнет. Первыми этот тезис в явном виде сформулировали (согласно известным источникам) древние греки, с которыми мы ассоциируем зарождение философии. Они подметили, что природа не терпит пустоты, и ничто не проходит бесследно. Взамен погибшего столь же неотвратимо появляется иное. И исключений из данного канона, продиктованного природой, нет.

Так, даже если пожар, учинённый сапожником Геростратом в четвёртом веке до нашей эры, дотла уничтожил храм Артемиды в Эфесе, то взамен выделилось громадное количество тепла, образовались молекулы углекислого и угарного газа, осталась зола и т.д. «И так всякий раз, – констатировали эллины. – На месте праха возникает нечто новое. Но никогда это новое не возникает из ничего. Любая вещь может возникнуть лишь из других вещей»[4 - http://www.astro-cabinet.ru/library/Aristotel/Aristotel_v1. htm (http://www.astro-cabinet.ru/library/Aristotel/Aristotel_v1.htm) (по собранию сочинений Аристотеля в 4-х томах. Том 3, Москва, "Мысль", 1981г.).].

Поскольку пьющие виноградное вино, но трезвомыслящие эллины также убедились в том, что и все единичные люди, происходящие друг от друга, смертны, но род их почти бессмертен, то первоначально они вывели одно из величайших обобщений человеческого разума: о несотворимости и неуничтожимости окружающего их мира. Этот мир существует сам по себе, его никто не создавал и никто не может уничтожить.

Значит, он вечен. И ему свойственно неисчерпаемое взаимопревращение вещей как одно из проявлений несотворимости и неуничтожимости мира.

Параллельно древние мыслители не могли игнорировать факт бесконечности их космической обители: сколько бы ты ни шёл, ни ехал на лошади, ни плыл на триреме, всякий раз за линией горизонта открывались новые дали. Следовательно, так же устроена и вся вселенная.