Знание о сотворенном мире. Просветление и посвящение

Вера в торжество духа над плотью импульсивна и поверхностна, не зиждется на структурированном знании мистических и анимистических законов Мироздания, а проистекает из разрозненных, слабо связанных между собой наблюдений, фиксирующих преходящий характер и ущербность страстей и желаний, убогость эгоистических стремлений и безликость совершаемых деяний.

Начальный набожный трепет эволюционно незрелой души всегда выражается в предрассудке, сводящем разнообразие и богатство нематериального спектра жизни к заучиванию молитв и механистическому повторению нехитрых церковных ритуалов.

Как релятивизм не превращает индивидуума во вполне образованную личность, так и вера не искореняет в ней конвенциальное мировоззрение.

Человек зависает и всю жизнь мечется между предметным и метафизическим полюсами бытия, поочередно склоняясь то к одному, то к другому, и превращается в полуатеиста или полуверующего.

Вера слаба и легко поддается сомнению, основывается не на стойком внутреннем убеждении, а в большей степени на приобретенном извне внушении; в онтологическом, гносеологическом и аксиологическом смысле она, образно говоря, «сырая».

Суеверие не вносит в сознание душевный покой и умиротворение, а прививает двойную мораль, заставляя то мучиться угрызениями совести после совершения неблаговидных поступков, то оправдывать их драматическим стечением обстоятельств.

Религиозный догматик питается страхом смерти, а не жаждой жизни, простирающейся в его понимании только на физический мир, за порогом которого притаилась неизвестность.

Первоначальный восторг от погружения в непривычную и загадочную атмосферу трансцендентного бытия, ощущения причастности к тайне божественного присутствия, возвышения Ego над пустотой повседневной рутины по прошествии определенного времени постепенно испаряется.

Но это происходит не от пресыщения незнакомыми эмоциями и не из опасения за последствия крутого излома судьбы, а в результате полного разочарования в вере, которая в таком виде не оправдывает возлагавшихся на нее надежд и ничем не может помочь в поиске смысла жизни.

Человек почувствовал нотки фальши и неискренность тональности в мелодии веры, обнаружил прикрываемую внешним лоском бедность ее внутреннего содержания, уловил двуличие служителей культа, разглядел догматизм церковного учения и понял, что религиозного фанатика из него не получится.

Как релятивизм, так и суеверие не могут быть причислены к знанию, т. к. пропитаны ядом преклонения перед внешним авторитетом.