Как я осталась одна и танцую. Первый самоучитель счастливого одиночества для девушек и женщин

Эксперименты Харлоу позже были признаны неэтичными, однако они помогли доказать: ключ к формированию устойчивой психики детей – ощущение тактильного контакта, безопасности и комфорта.

В «клетке», где я воспитывалась, «мягкая мама» хоть и давала заботу, была сама зависима от «монстра». Так что я привыкла к мысли: жалуйся – не жалуйся, ничего не изменится.

В восемь и двенадцать я пережила сексуальное насилие. Первый педофил поймал меня в подъезде у бабушки. Второй, спустя четыре года, – по пути из школы. Я никому ничего не сказала ни в первый, ни во второй раз – боялась, что меня изобьют и отвернутся как от «испорченной».

Я просыпалась на мокрой от слез подушке, но в «полной семье» никто ничего не заметил. Хотела покончить с собой, но пожалела маму. Про свою будущую личную жизнь я была уверена, что «такой» меня никто никогда не полюбит и «замуж не возьмет».

Травмирующий опыт детства создал во мне гипертрофированную зависимость от мужчин. Страх был смешан с уверенностью, что без мужчины сколь-нибудь счастливая жизнь невозможна в принципе.

Минимальное дружеское участие и вменяемое отношение со стороны парней я воспринимала как Великую Любовь и готова была привязаться насмерть, раствориться в каждом, кто был просто добрым (или казался таковым) человеком.

По сути, это была идеальная почва для созависимых отношений и отношений, построенных на сексуализированном насилии. Так что большую часть сознательной жизни мне пришлось боро?ться с паническими атаками, депрессией и внутренними установками, которые мешали мне заниматься собой, а требовали все усилия тратить на поиск и удержание партнера.

Но со временем я стала понимать, что отношения не решают моих проблем. Я осознала, что настоящее счастье невозможно без осознанного, счастливого одиночества.

Ведь на самом деле эти страхи – маркер того, что мы себя не знаем и не хотим знать; не доверяем себе, не любим, не видим самоценности в своей жизни. Такая внутренняя отчужденность неизбежно будет отравлять наше существование.

У японцев есть понятие ваби-саби – ключевая эстетическая и философская платформа, на которой строятся и традиционная японская поэзия хокку, и акварельная техника, и даже интерьер дома. «Ваби» можно перевести как умиротворение одиночества – японская культура немыслима без пребывания наедине с собой, без самопознания и взращивания своей внутренней силы.

В 2018 году я на полгода осталась одна в другой стране.

Это была Армения.