Аксиома Декарта

При этом само сочетание – писатель и поэт – долгое время являлось самым обыденным; считалось только естественным, что писатель может попробовать свои силы в поэзии, а поэт – в писательстве, хотя совершенно очевидно, что поэзия и проза очень сильно отличаются друг от друга. Однако и поэт, и прозаик – оба «писатели», а потому, как считалось, можно поэзию и прозу совмещать. И совмещали[48 - Иногда пробуют и теперь, но чаще всего с плачевными результатами. Все же поэт сегодня – это лишь поэт, и, увы, даже скорее «меньше чем писатель»…].

Также мы знаем и скульпторов, которые были одновременно и художниками, – кем, например, «в первую очередь» назвать Микеланджело? Пожалуй, все-таки скульптором: говорим Микеланджело, вспоминаем статую Давида. Нет, наверное, художником: говорим Микеланджело, вспоминаем роспись свода Сикстинской капеллы. Нет, всё же скульптором. Нет, всё же художником. Нет, невозможно отделить скульптора Микеланджело от Микеланджело художника. Невозможно оставить поэта Лермонтова целостным, отобрав у него «Героя нашего времени».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68693178) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.

notes

Примечания

1

Сейчас мне это не кажется удачным разделением, но я не стану вносить правку, хотя вообще-то статья и подверглась правке. Пожалуй, сейчас я скажу, что люди, воплощающие Абсолют, скорее служат, чем стремятся, да и одержимость их временами больше похожа на религиозный фанатизм. Да и никакому художнику не удалось еще сбросить с себя ярмо служения, утвердив свободу стремления.

2

«Я есмь, я существую – это очевидно. Но сколь долго я существую? Столько, сколько я мыслю. Весьма возможно, если у меня прекратится всякая мысль, я сию же минуту полностью уйду в небытие. Итак, я допускаю лишь то, что по необходимости истинно. А именно, я лишь мыслящая вещь, иначе говоря, я – ум (mens), дух (animus), интеллект, разум (ratio); всё это – термины, значение которых прежде мне было неведомо.