О происхождении топонимов планеты

Затем, мигрируя, осваивая новые территории, они точно также маркировали новую местность, присваивая новым географическим объектам имена в сложившейся смысловой парадигме.

Сложно ли обычному читателю понять, какие смыслы вкладывались в разные группы топонимов? Совсем нет. На первый взгляд кого-то могут отпугнуть замысловатая научная терминология, малопонятные учёные словечки, путаные логические заключения. Не бойтесь! Вам поможет русский язык, правдивый и сохранивший верность природе. Русский язык – это та наука, которую мы все в равной степени изучаем с младенческих лет, где все мы равны, вне зависимости от нашей образованности, степеней и титулов.

Наоборот, совершенствование формы языка, укладывание его в жёсткое прокрустово ложе грамматики искажало язык иногда до такой степени, что утрачивалось его смысловое понимание, «затемняя» связь формы и смыслового значения, содержания. Учёные называют этот процесс деэтимологизацией, который часто вводит нас в заблуждение.

Однажды, несколько лет назад на прямой линии президенту России Владимиру Путину был задан вопрос: почему мясо коровы называется «говядиной».

Президент переадресовал его министру сельского хозяйства Гордееву, но министр честно признался, что этого не знает. Отчасти было и стыдно, и грустно: в последнее время очень много говорили о разного рода «духовных скрепах», хотя для меня очевидно, что главной скрепой для русских людей является русский язык, «великий и могучий», как сказал бы Иван Сергеевич Тургенев. Но, увы, мы свой язык почти не слышим. Совершенствуя форму языка, мы забываем о его содержании, о его смыслах. Происшествие, случившееся на той телевизионной передаче, произвело на меня такое сильное впечатление, что я, не будучи учёным и не обладая большими талантами беллетриста, отважился написать небольшую книгу «Этимология смыслов». Книгу я отправил руководителям страны, учёным, многим известным людям, а её перевод – в зарубежные университеты, главам государств и царствующим особам. Положительных и даже восторженных откликов было много, однако широкого общественного признания книга не получила. Ничего удивительного. Сложившиеся за много веков представления поменять сложно. Более того, мои рассказы о происхождении слов, которые за свою историю во многом изменили и потеряли первоначальные значения, для современного читателя кажутся весьма сомнительными. Да и в среде официальной науки к моим выводам отнеслись очень осторожно.