Последний полёт Шестипалого

Идея фильтра, намеренного усложнения и даже искажения материала – далеко не нова, хотя вполне вероятно, что и сам Карлос заблуждался, когда пытался судить о целом, зная лишь часть. В любом случае, первые книги КК – на своём месте. Слова из песни не выкинешь, а их время и место написания говорит само за себя. Но даже в этих книгах уже было что-то необычайно привлекательное, свежее, ни на что не похожее. И если первые две книги Кастанеды лишь разожгли любопытство толпы, охочей до магических рецептов, ритуалов и заигрываний с психоактивными растениями, то желаемого продолжения так и не последовало.

Третья книга – рубикон, после которого история как будто начинается заново, но уже совсем с другого места. Или же это начало книги в книге, а первые две вещи – обложка, некий внешний слой, через который ещё нужно суметь пробраться.

Несомненно и то, что ДХ знал о работе своего ученика над книгами. И кому как не ДХ было знать, что каждое его слово или поступок найдут отражение в написанном КК. По сути, говоря с ним, ДХ говорил с каждым из его будущих читателей, чуть ли не обращался к ним напрямую, используя КК в качестве рупора, через который его может услышать весь мир.

Интересный вывод, вы не находите? Ведь в таком случае, ДХ вел Кастанеду по тропе знания не только, как ученика, но и писателя. А это, в свою очередь, должно было распространяться на множество вещей, как и порядок обучения, в целом.

*2*

Яростные птицы

с огненными перьями

Пронеслись над белыми

райскими преддверьями,

Огненные отблески

вспыхнули на мраморе,

И умчались странницы,

улетели за море.

Валерий Брюсов

В название повести неслучайно вынесено сразу два имени. Это Затворник и Шестипалый. Затворник – таинственная и мудрая птица неопределённого возраста, тогда как Шестипалый – желторотый птенец, изгой и аутсайдер. Всё начинается со случайной встречи, но постепенно перерастаёт в отношения ученика и учителя, а немногим позже в искреннюю и крепкую дружбу.

Если мы помним КК знакомится с ДХ на остановке, что напоминает начала множества похожих историй, где происходит чудесная встреча, встреча, что меняет все.

Аналогия очевидна. Уже с первых строк мы видим в лице Затворника созерцателя-мудреца, который смотрит на Солнце, пока Шестипалый пытается выжить, философствуя, либо же мыслить, выживая.

Как видим, имена героев – удачная творческая находка автора. Но кажется, что они как бы противопоставлены друг другу.