Что ты знаешь о любви?

Часы стоили фактически все три мои зарплаты, а так как с начала нашей совместной жизни мы негласно объединили наш бюджет, то выкроить деньги без каких-либо объяснений не представлялось возможным. Поэтому приходилось брать дополнительную работу даже на дом, не спать ночами и трудиться по выходным. Сереже я, конечно же, говорила, что это рабочие моменты. Он немного злился и критиковал мое начальство, но позже благополучно успокаивался. А я же была в предвкушении покупки подарка и того, как обрадуется мой любимый. И вот, заветная коробочка надежно спряталась в недрах моей сумки и я, окрыленная предстоящим праздником и выходными, мчусь домой.

И плевать на забитый до потолка транспорт, плевать на начавшуюся метель, я бежала домой, ожидая романтического ужина с пельмешками.

Притоптывая у лифта и сбивая налипший снег с ботинок, я мысленно подгоняла наш еле ползущий лифт. Оказавшись в тесной кабинке, стянула промокшую шапку и мечтательно улыбнулась. До Нового года оставалось всего два дня, но ручки чесались уже сейчас отдать подарок.

В этом плане я не отличалась особым терпением, но надо было держать себя в руках. Интересно, а что приготовил мне Сережа? Какой сюрприз будет ждать меня под елочкой? Улыбаясь, словно маленький ребенок, я вставила ключ в дверь и сделала пару поворотов, когда она распахнулась мне на встречу.

– О, Катюшка! – Воскликнул Генка и полез поцеловать меня в щеку. От него разило пивом и рыбой, а на щеке остался масляный отпечаток. От чего сразу же захотелось умыться.

– Привет, а ты машину привез? – Поприветствовала я знакомого.

Мне хотелось узнать, какого хрена он тут делает, но вместо этого лишь вежливо продолжила разговор.– Как рыбалка?

– Катюха, это просто кайф! Зря ты Серегу не пустила! Да и вообще, портишь ты мне друга. Был мужиком, а сейчас превратился в домохозяйку! – Генка протопал на кухню и плюхнулся на стул. А когда следом за ним зашла я, то чуть не грохнулась в обморок.

Во-первых, в комнате ужасно воняло рыбой, сигаретами и пивом. Как будто бы я оказалась в дешевой рюмочной.

Вся столешница была усеяна какой-то мелкой и дохлой рыбешкой на газетках. А под ногами я отчетливо ощущала чешуйки от уже съеденных экземпляров.

– Привет, милая, – Сережа сидел у стены и любовно чистил тарань для своего обожаемого кота. Который при виде меня даже хвостом не повел. Типа, ну явилась и явилась, чего уж там.

– Привет, – я прошествовала к плите, на которой стояла одинокая кастрюлька, а в ней плавало три несчастных пельменя.