На подступах к Сталинграду. Издание второе, исправленное

Они выскочили наружу, построились по распорядку и услышали новое распоряжение: «Получить со складов вверенное вооружение и немедленно двигаться к железной дороге».

Часа через два, миномётчики и, все остальные бойцы, выбрались к той низкой насыпи, куда их привезли сразу после призыва. Там дожидался состав, всем привычных, товарных вагонов. Прозвучала очередная команда, и началась ночная погрузка.

Ближе к рассвету, все красноармейцы разместились в «теплушках». Паровоз дал длинный прощальный гудок и тяжело тронулся с места.

Набирая уверенный ход, он стрелою помчался на запад. Несмотря на невероятную загрузку путей, эшелон, без малейшей задержки, рвался вперёд. У парня создалось впечатление, что он едет не с простыми солдатами, а в литерном поезде с правительством СССР.

Павел отметил, что в этот раз, всё изменилось. Их вагон приспособили к перевозке людей значительно лучше, чем две недели назад. За прошедшие дни, путейцы сделали удивительно много.

Полы были очищены от коровьих лепешек и тщательно подметены.

В обоих концах помещения обнаружились нары в три яруса, сколоченные из хороших гладких досок. Лежанки представляли собой широкие плоскости. Они простирались от стены до стены и занимали всё свободное место.

В каждой «теплушке» разместилось по четыре десятка бойцов или по восемь грузовых лошадей. Но попадались и такие вагоны, где третью часть занимали полати, устроенные для коноводов, а напротив них размещались, обычные стойла с четырьмя животинками.

Поэтому возчикам весьма «повезло». Они оказались не в переполненном людском общежитии, а в хлеву на колёсах. В дополнение к радости такого соседства, скотину нужно было кормить и поить, а главное, выгребать за ней кучи навоза.

В каждой «теплушке» имелось два входа. Они находились в средней части вагона и открывались на разные стороны железнодорожных путей. Между ними имелась свободная площадь величиной три на два метра. Здесь стояли двадцатилитровая армейская фляга с питьевою водой и переносная чугунная печь высотою не более метра.

Насколько знал Павел, эти времянки звали «буржуйками». Странное слово к ним прицепилось в ходе Гражданской войны. Почему так случилось, никто толком не знал. То ли, их так назвали за то, что в те далёкие годы их удавалось купить лишь богатым буржуям, то ли ещё по какой-то причине. Как бы то ни было, прозвище совсем не забылось и бытовало в народе до настоящих времён.