Слишком рано… слишком поздно

И как будто и не было в ее жизни ни больницы, ни аборта.

– Да ладно, – говорила она, – с кем не бывает. Я что ли там первая? Или последняя? Жизнь-то продолжается, чего киснуть?

И снова куда-то порхала, так похожая на мотылька, не берегущего своих крыльев от пламени. Но Аня так не могла. Даже в тот момент, когда дурное предчувствие перетекло в полосы на тесте. Шок, неверие, ужас. Ни чуть не подходящая гамма чувств для будущей матери. Но разве ошибка, допущенная Аней должна стоить жизни еще не рожденному ребенку? Как она будет жить дальше, девушка не знала.

Но для себя решила точно: ребенку быть.

– Дура!– Причитала Светка, – возьми деньги и не порти себе жизнь. Молодая же еще! Да кому ты нужна будешь с балластом?

– Ребенку. Ребенку и нужна буду. – Твердо стояла на своем Аня.

– Подумай, куда ты приведешь ребенка? В нищету? Что дать сможешь? Безотцовщину растить будешь?

Но Анна не слушала соседку и ее истеричные выпады. Собирала скромные пожитки в потрепанную дорожную сумку.

С учебой уже не складывалось, токсикоз накрывал с головой. Как ни крути, комнату нужно было освобождать. Пришлось заткнуть свою гордость подальше и показаться на глаза матери. Та лишь смерила ее тяжелым взглядом, мол, что и требовалось доказать. И нехотя произнесла:

– Так уж и быть, дам тебе, приблуде, угол. Не выгонять же тебя в зиму? То, что мать оказалась шалавой, ребенок не виноват. Очухаешься после больницы, все хозяйство на тебе. Отрабатывать жратву будешь. И половину детского пособия будешь мне отдавать.

Ясно?

Аня крепче сжала зубы, ведь понимала, что нужно перетерпеть немного. А там ясли и она сможет выйти на работу. Хоть дворником, хоть уборщицей, но выберется и вытянет себя с малышкой.

– О, Ефремова, бегаешь уже? – вырвал из прошлого голос врача.

Аня утерла слезинку краем рукава и улыбнулась.

– Молодец, – Григорий Федорович одобрительно кивнул. – Надо расхаживаться во избежание спаек. Чувствуем себя как? Да ты ложись, сейчас утренние манипуляции делать будем.

– Ничего, больно немного и откашляться не могу. – Девушка покорно заковыляла к кровати.

– Пройдет, потерпи чуть-чуть, – заверил мужчина и обернулся ко второму врачу, – принимай Олег Витальевич, здесь кесарево. Прошло все хорошо, ребенок девять баллов по шкале Апгар, без отклонений. Мамочку сам видишь. Да ты ложись Анют, ложись.

Второй мужчина прощупал ее живот и, обработав шов зеленкой, прикрыл его свежей марлей.