Слишком рано… слишком поздно

 – Кивнула Василиса и прикрыла глазки.

С детьми проще. Все плохое стирается у них из памяти быстрее, чем у взрослых. Достаточно окружить и дать взамен что-то по-настоящему хорошее, яркое, что вытеснит ужас из маленькой головки. Лида не сомневалась, что так оно и будет. А вот с Аней придется еще много поработать. Но не сейчас. Чуть позже, когда обвыкнутся на новом месте.

Подруга с водителем вернулись через час, когда малышка на руках уснула, а Лида наблюдала за рассасывающейся толпой зевак. Сергея вынесли на носилках, мать побитой собачкой семенила рядом.

Глупая дура! Он же тебя чуть не прикончил, а ты… Дверь осторожно распахнулась и на сиденье рядом с Лидой опустилась Анна. Только сейчас было заметно, как на левой части ее лица расползается уродливый синяк. Она откинул голову назад и протяжно вздохнула.

– Мать меня возненавидела, – горько срывается шепот с ее губ. – Я написала заявление и сняла побои. Теперь его ждет принудительное лечение, а затем суд.

– Правильно сделала.

– Да? Почему же такое чувство внутри, будто я подвела? Сделала что-то плохое?

– Потому что ты слишком правильная и доверчивая.

 – Лида поворачивает голову на бок и смотрит на Аню. – А представь на секунду, что бы было, если бы мы не приехали? Если бы не успели? Эта тварь чуть не отправил свою мать на тот свет. Думаешь, тебя он бы пожалел? А Василису?

По побледневшему лицу и застывшему ужасу, Лида поняла, что Аня об это даже не думала.

– Своими действиями ты обезопасила себя, своего ребенка да и всех окружающих.

Таким ублюдкам место за решеткой и точка.

– Возможно… да, определенно ты права. – Аня закивала головой и поморщилась от боли. – Вот только у нас теперь нет дома. Мать вышвырнула нас. Я едва успела забрать документы.

– Есть у вас дом, Анька, есть.

– Но, Лида…

– Что? У меня пустующий дом, вечно в разъездах муж и валом свободного времени, которое мне не с кем проводить. Не занимайся ерундой и самоедством, подумай о том, что получит Васька. В конце концов, я ее вторая мама и имею права вмешиваться в жизнь своей названной дочери так же, как и ты.

 – Лида перевала дух, а затем добавила,– ну не могу я, Анька, жить в роскоши, зная, что вы загибаетесь здесь. Если я могу помочь, почему я должна этого не делать? Так что все, Анна, разговор окончен.

Оставшуюся дорогу они ехали в молчании. Лишь изредка Лида ловила задумчивый взгляд Ивана в зеркало заднего вида. Осуждает? Поддерживает? Он коротко кивает в знак одобрения и больше на них не смотрит.